Глава десятая
Сыновья Рогатого бога
Вездесущий снег ворвался в тоннель ледяной картечью и сбил нас с ног. Где-то на горизонте, среди черноты, мерцали слабые огоньки. В отдалении слышался грозный гул мощных моторов, эхо призрачных мессершмитов. Гул становился все громче, огни – все ярче. Целая россыпь огней. Штук восемьдесят, не меньше. И только потом до меня дошло, что это – свет фар. И он стремительно приближался к нам.
Басовый грохот моторов пробирал до самых глубин нутра, звук разрывал голову изнутри, закупоривая внутреннее пространство от уха до уха. Восемьдесят здоровенных парней – все в снегу, на огромных снежных мотоциклах, – влетели в тоннель и окружили нас плотным ревущим кольцом. Снежные байкеры. Железная дверь опустилась. Блядь. На байкерах были лыжные костюмы из потертой проклепанной черной кожи, украшенные металлическими черепами, крестами и свастикой. С широких плащей из оленьих шкур свисали сосульки. Длинные светлые бороды, заплетенные в косы и смазанные жиром. Зеркальные лыжные очки. Рогатые викинговские шлемы. На широких кожаных поясах висели громадные бензопилы, густо покрытые скандинавскими рунами и знаками германского рунического письма. Шипастые перчатки с крагами – выше локтей. Массивные ботинки – все в пряжках и молниях. Их лица были почти не видны, но те несколько дюймов кожи между обледенелыми бородами и широченными непроницаемыми очками были густо покрыты татуировкой в стиле маори.
Их железные кони были не менее устрашающими: под стать всадникам. Вместо передних колес – широкие лыжи, вместо задних – гусеницы, как у танков. Сиденья обтянуты оленьей кожей. С рулей свисают гремящие связки человеческих и звериных черепов. Хромированные выхлопные трубы украшены странными рунами очень тонкой работы. К задней части рамы крепятся флаги. На флагах – черная свастика в виде четырех молний, расходящихся из одной точки. Я узнал этот знак: точно такая же свастика была на щитах у Дороги Страха. Под свастикой – надпись готическим шрифтом, стилизованным под германское руническое письмо: «Сыновья Рогатого бога».
Самый высокий из этих ребят – я так понял, он был у них главный – поднял руку в шипастой перчатке. Оглушительный рев моторов мгновенно затих. Его рокочущие отголоски канули в черноту тоннеля. Мы с Биллом и Гимпо переминались с ноги на ногу, улыбались и нервно попукивали. Тишина, зловещая, как завтрак палача, заморозила время минут на пять. Предводитель этих громадных полярных людей снял свой рогатый шлем и сдвинул очки на лоб. Его взгляд был холодным и жестким, как трупное окоченение. Глаза – голубыми, как смерть. У него из ноздрей выбивался пар. В носу красовалось медное кольцо.
– Мое имя Рагнар. Мы – сыновья Рогатого бога. Мы все про вас знаем. – Его зычный глубокий голос вызывал ассоциации с подводной лодкой, что крадется по дну черного океана. – Погода плохая, ваша машина разбита. Вы останетесь с нами. – Это было не приглашение.
Три мотоцикла сломали строй и подрулили к нам. Никто не сказал ни слова, но было понятно, что нам надо сесть сзади. Рагнар что-то скомандовал своим парням: восемьдесят моторов завелись как один. Железная дверь поднялась. Четким строем, в клубах черного дыма, под оглушительный рев моторов, мы выехали в метель. Сыновья Рогатого бога продвигались сквозь вездесущую снежную бурю на ровной скорости в тридцать миль в час. От парня, с которым я ехал, воняло едким оленьим жиром.
Потом мы въехали в черный лес – призрачный хвойный собор под полной луной. Лесная дорога вывела нас на большую поляну.
Тишина и покой. Ни слепящей метели, ни зловещих ледяных скал, ни грозного черного моря. Только белые волны снежных холмов, омываемые мягким светом. Гимпо как-то притих. Теперь он не гонит как сумасшедший, а едет почтительно и аккуратно.
Я отложил свой блокнот и смотрю в окно. Небо переливается всеми цветами радуги. В жизни не видел такой красоты. У меня по щекам текут слезы. «За все заплачено сполна», – вот мое благодарение самому главному там, на небесах. Мне представляется, как я сижу на своем изможденном верблюде – тогда, 2000 лет назад, – я попал под грозу, я весь мокрый, мне страшно, мне холодно, я голодный, я сбился с пути, вокруг непроглядная ночь; и вдруг тучи на небе расходятся, и я вижу звезду. Она никуда не исчезла. Она сияет по-прежнему. Просто я слишком долго ее не видел и уже стал забывать. И вот сейчас это северное сияние… Как та звезда, показавшаяся из-за туч. Гимпо, не отрываясь, глядит на дорогу. Проходит десять, пятнадцать, двадцать минут. Полчаса. Наконец я вновь обретаю дар речи.
– Небо! Вы видели небо?! – я.
– Чего? – Гимпо.