Я посмотрел на своих сумасшедших друзей и сказал им прямо:
– На меня не рассчитывайте, благородные господа. Вы храбрые воины, и вам не нужен такой никчемный придурок, как я. Вы прекрасно управитесь и без меня, а я лучше не буду путаться под ногами.
Скаллагрим взглянул на меня и презрительно фыркнул. Потом тряхнул головой и вызывающе проговорил:
– Мы умрем как герои.
Опять – громкие возгласы одобрения, пердеж, рукоблудство и пенные реки эля.
– На арену! – проревел Рагнар.
Мы всей толпой перешли в сумрачную комнату, смежную с залом и освещенную горящими факелами. В центре было углубление по типу круглой ямы. Пол был усыпан опилками, почерневшими от пропитавшей их крови. Сыновья Рогатого бога окончательно впали в неистовство. Рагнар вручил Биллу и Гимпо по огромной, искрящейся бензопиле и сказал, чтобы они разделись догола. Десятерым приговоренным выдали по крошечному пластмассовому ножичку – те даже сперва не поверили, что можно так издеваться над людьми. Но байкеры, должно быть, решили, что это будет очень прикольно: похабный смех прокатился по комнате жестокой волной. Пленников без церемоний столкнули в яму. Они сгрудились в центре, спина к спине, выставив перед собой свои жалкие кухонные принадлежности из пластмассы. Кое-кто даже наделал в штаны.
Гимпо, голый, с мощной эрекцией, важно прошелся по периметру ямы, словно какой-нибудь злобный Приап из безумной мечты извращенца-гомосексуалиста. Он раскручивал над головой ревущую, бьющую искрами бензопилу и смеялся садистским смехом. Он периодически останавливался, чтобы принять героически-театральную позу и сладострастно огладить свой эрегированный прибор. При этом он яростно двигал тазом, как бы давая понять обреченным пленникам, что он отымет их в задницу после того, как убьет.
Билл снова затеял свою боевую пляску шотландского воина. Подняв бензопилу над головой, он тяжело топал ногами, словно какое-то жуткое божество из индусского пантеона, и изображал языком движения члена в исступленной секс-джиге. Он принимал позы одержимого сексуальной горячкой Криса Юбэнка и периодически останавливался, чтобы смазать свой мощный стояк маслом из бензопилы.
Рагнар поднялся на ноги, и в зале вновь воцарилась почтительная тишина. Снежные байкеры приготовились внимать своему вождю. Он поднял свою кружку с пивом, осушил ее одним глотком и выкрикнул:
– Один!
– Один! – подхватили Сыновья Рогатого бога.
– Смерть предателям! – проревел Рагнар.
– Смерть! – отозвались байкеры.
– Смерть! – внес свою лепту и я.
Их первобытная жажда крови подстегнула Билла и Гимпо, которые впали в неистовство и проявили себя с самой лучшей стороны, оправдав ожидания обезумевших Сыновей. Гимпо спрыгнул в яму и пошел на сжавшихся пленников, опустив руку с бензопилой. Одним движением он отрезал ноги сразу шестерым – чуть ниже колен. Они так кричали, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Из обрубков хлестала кровь. Гимпо был весь в крови, с головы до ног. В дрожащем свете факелов его голое тело переливалось красным. Остальные четверо в ужасе бросились врассыпную и попытались выбраться из ямы, но хохочущие Сыновья быстренько отпинали их обратно.
Билл спрыгнул в яму и неспешно направился к этой жалкой четверке. Пленники бухнулись на колени и принялись умолять о пощаде. Билл рассмеялся и пустил им в лицо тугую струю мочи, прежде чем обезглавить всех четверых одним грациозным взмахом руки с зажатой в ней бензопилой. Сыновья оценили его тонкий, изящный стиль. Билл поклонился, как матадор перед ликующей толпой, подобрал свои трофеи, еще сочившиеся алой кровью, швырнул их восторженным зрителям, впавшим в буйный экстаз, и ленивой походкой направился к Гимпо, который исступленно рубил в капусту своих шестерых обезноженных.
Если Билл убивал элегантно и почти человечно, то Гимпо махал своей бензопилой, как какой-то мясник-изувер. Он отпилил своим подопечным и руки тоже и теперь подбрасывал искалеченные, брызжущие кровью тела вверх и пинал их ногами по приземлении. Несчастные были еще в сознании, и Гимпо, кажется, получал несказанное удовольствие от их воплей боли. Он был весь в крови своих жертв. Он содомировал их по очереди, причем норовил расположиться так, чтобы остальные смотрели и видели, как он измывается над их товарищем. Закончив сношать изувеченных пленников, он всех их кастрировал, не забыв предъявить каждому его отрезанный член. Он наслаждался их ужасом и агонией. Он упивался своим изуверством. Под конец он принялся кромсать их пилой как попало. Потом отбросил пилу и стал терзать их тела руками, вырывая им почки и еще бьющиеся сердца. Когда от пленников не осталось уже ничего, кроме кровавого фарша, он оглядел толпу зрителей с идиотской улыбкой на измазанном кровью лице, в ожидании бурных аплодисментов. У него на шее болтались чужие кишки, словно сияющее алое ожерелье. Сыновья Рогатого бога были просто в экстазе. Они спрыгнули в яму и вынесли Гимпо на плечах.