– Гимпо! Гимпо! Гимпо! – скандировали они.
Билл улыбался, гордый за своего друга.
Я поднимаю стул, поправляю стол, извиняюсь в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова сажусь. Пью свой лагер, ем курицу, запеченную в микроволновке, с картофельными чипсами и салатом, и смотрю на экран, где MTV – спокойный как слон, сокрушенный, пришибленный, сломленный. Закрываю блокнот. Не могу ничего писать.
Рагнар обернулся ко мне, смеясь:
– Зодиак, дружище, а теперь твоя очередь показать себя, да?
У меня внутри все оборвалось. Я боялся даже представить, что мне сейчас предстоит сотворить для всеобщего увеселения.
– Насилие у нас уже было! – Рагнар заговорщески подмигнул и ткнул меня локтем под ребра. – А теперь будет секс! Ха-ха-ха! Очистить арену!
Гимпо, почетного Князя Насилия, сияющего, голого и измазанного в крови, усадили на трон рядом с Рагнаром. С арены убрали остатки кровавой и страшной резни.
На очищенное пространство выскочили четверо волосатых всклокоченных карликов в кожаных штанах. Они прошлись колесом по кругу и выжидающе замерли. Пятый карлик вывел на арену двух телок на двойном собачьем поводке: высокую статную негритоску и аппетитную белую штучку. Черная красотка была шести футов ростом; ее намазанное маслом тело блестело в свете факелов. Она была вылитая Грейс Джонс, а белая девочка напоминала топ-модель Кейт Мосс. Один из карликов достал из штанов острую бритву и полоснул «Грейс» по ногам, перерезая ахилловы сухожилия. Она закричала и упала на четвереньки. Кровь хлестала из ран. Второй карлик уселся на нее верхом, как на лошадь, и принялся вырывать ей зубы плоскогубцами. Третий карлик сосредоточенно забивал гвозди в дырки в деснах, где были зубы. Сыновья Рогатого бога хохотали до слез. «Кейт» рванулась в сторону, в отчаянной попытке сбежать, но ее заарканили с помощью лассо и повалили на пол. Один из карликов сорвал с нее трусики, перевернул на живот и заправил ей в задницу. Еще один карлик отрезал ей пальцы – все до единого, – и выковырял глаза. Это было похоже на выступление злобных клоунов в каком-нибудь цирке жестокости. Карлики, которые не занимались с девицами, выделывали незатейливые акробатические номера. «Кейт» отрезали уши, потом – нос, потом – губы. Снежные байкеры один за другим спрыгивали на арену, расковыривали отверстия в телах изувеченных женщин и сношали их в эти раны. Кто – куда.
Не могу ничего писать. Перед глазами – безумный калейдоскоп разноцветных картинок: сексапильные половозрелые школьницы скачут под музыку; странный коллаж из жанров и стилей; Рей Кук рассказывает анекдот… или это Пип Данн улыбается? Z, кажется, понимает, что со мной что-то не так, но упорно делает вид, что он ничего не заметил.
Сыновья веселились вовсю. Рагнар стукнул меня по спине и сказал, чтобы я поторопился, пока их сердца еще бьются. Не желая обидеть хозяина, я скинул штаны и сиганул в яму. Гимпо подбодрил меня радостным воплем. Чернокожую «Грейс» уже вскрыли, как труп в анатомическом театре. Ее живот был полностью распотрошен, и Сыновья громко смеялись и беззлобно кидались друг в друга ее кишками. Я дождался своей очереди на «Кейт», которая еще дышала. Схватил ее за волосы и принялся сношать прямо в разодранный рот. Когда я уже был готов спустить, кто-то из Сыновей отрезал ей одну ягодицу и в шутку ткнул трепетным мяском мне в лицо. Один из карликов схватил ее кишки и побежал по арене, разматывая их на бегу. Кишки растянулись, словно резинка. Потом карлик их отпустил, и они с влажным хлюпом прилетели обратно, обдав меня черным говном.
Пытаюсь взять себя в руки. Пытаюсь рассуждать здраво.
– Слушай, Z, это не то место. Мы приехали не туда. Нельзя оставлять здесь Элвиса. Если оставить Элвиса здесь, мира на Ближнем Востоке не будет.
Z не настроен на споры. Сидит, весь из себя добродушный и благостный. Мы живы, мы не погибли в полярных снегах; мы нашли бар, где лагер крепче, чем повсеместное пойло не более двух процентов алкоголя.
– Хорошо, Билл, и куда мы его отвезем?
Мне даже не верится, что он так легко согласился. Может, он видит, в каком я раздрае, и не хочет меня нервировать? А я и вправду уже никакой. У меня сейчас даже не встанет на Пип Данн, я уже не говорю о том, чтобы ей заправить. Гимпо берет еще пива – на всех. Я пытаюсь писать.