Евгений и Фрида не сводят глаз с окна, им видно, как шевелятся губы у пасторши и ее сына, а слов не слышно. Это придает Евгению смелости.
начинает он, и Фрида подтягивает. А пасторша выходит из дому, говорит приветливые слова, выносит орехи и вдобавок каждому дает по куску пирога и по большому яблоку.
Но неужели на этом и закончится праздничное хождение?
«Мы спели только в одном месте», — думает Евгений. Он устал, но ему не хочется домой, потому что дома отец, который бил его за то, что Евгений видел, как он целовал Стину. Да и мешок для праздничных даров почти что пуст. Каждый год он приносил столько, что еще и другим перепадало. Другим?.. Матери обязательно надо чего-нибудь принести, отец ничего не получит, а Стина… Нет, Стине он не даст даже орехов, ни одного орешка. Ибо он был бит вовсе не за то, что заглянул в дверь. Все дело в Стине. Да-да, именно из-за Стины его били, недаром она не понравилась ему с самого начала. Матери Стина тоже не нравится. И отец бил его только из-за того, что целовал Стину.
Не выпуская руки Фриды, Евгений медленно идет по деревне. Он не знает, что ему делать, он только чувствует смутно, что ему не хочется домой, потому что события этого дня пробудили в нем еще какое-то глухое чувство вины и страха. Его шаги все укорачиваются, и наконец он останавливается.
— Идем, Евгений, — говорит Фрида, — пошли домой. — И Евгений идет дальше. Мелкими, неуверенными, волочащимися шагами.
Так вот и повстречались дети Боцмана с Линкой Таммерт, которая тащит домой полную корзину вкусных вещей. Евгений хочет проскользнуть мимо, он побаивается Линки Таммерт, для него это ведьма. Но у старухи по-праздничному веселое настроение, она останавливает детей и спрашивает, полон ли их мешок.
— Не-ет… — отвечает Фрида и начинает всхлипывать. — Только пасторша вынесла нам, а больше никто…
— Другие ничего вам не дали? — допытывается Линка Таммерт.
— Почему же, дали! — говорит Евгений и пытается увести Фриду. Но Линка Таммерт больно тянет его за ухо.
— Ну, говори, что ли? — требует она.
Фрида плачет и сквозь слезы рассказывает, как их прогнали другие дети.
— Ох ты, моя доченька, — говорит старуха. И, помолчав, добавляет: — Будет тебе плакать. Получишь от тетки Таммерт, нечего плакать. Дам тебе кое-чего.
И в самом деле, она запускает руку в свою корзину, достает большой кусок пирога и сует его в мешок Фриды. Большими, удивленными глазами смотрит Фрида на Линку Таммерт. И вдруг девчурка начинает петь:
Ведь каждому известно: дают за то, что поешь.
Так стоят эти трое в снегу на темной деревенской улице. Линка Таммерт с корзиной на локте кивает головой в такт песне, Фрида поет высоким голоском все до конца, а Евгений нетерпеливо роет снег своими большими сапогами.
— Ну, а ты? — поворачивается к мальчику старуха. — Ты не хочешь петь?
— Нет, — говорит Евгений.
— Ну и не получишь ничего.
— А мне ничего и не надо, — говорит Евгений. — Вовсе мне ничего не надо.
— Та-ак, значит, ничего не надо?.. «Вот-вот, — думает она про себя. — В точности такой же упрямец, как отец».
— Ну ничего и не получишь. И куда ни пойдешь, нигде ничего не получишь. Никто тебе не подаст, помяни мое слово. Никто ничего не даст, козленок упрямый.
Евгений не находит, что ответить. Он только тащит сестру за рукав, и старуха Таммерт ковыляет домой,
«Никто мне ничего не даст, — думает Евгений. — Никто». И, не успев как следует подумать, он говорит Фриде:
— Ну-ка, открывай мешок.
Он достает из своего мешка орехи, яблоко и пряник, полученные от пасторши, и все это сует в мешок Фриды.
— Вот так. А теперь валяй иди домой.
Сестра смотрит на него с удивлением.
— Это все мне?
— Да. И давай иди домой. Я тоже сейчас приду. Дома скажи мамке, я тоже сейчас приду. Я только еще маленько пойду попою.
«Никто мне ничего не даст, — думает он про себя, — никто ничего».
Фрида медлит секунду, потом уходит.
— Смотри, чтобы у тебя никто ничего не отнял! — кричит ей вдогонку Евгений. Тогда она бежит бегом и вскоре исчезает в темноте.
Евгений остается один. Еще с минуту он смотрит вслед сестренке, будто ожидает, что Фрида вернется, потом поворачивается и отправляется в путь.