Или костер.
Олег моргнул, не сразу себе поверив.
Но костер был настоящим.
Кто-то развел его в лесу, несмотря на все запреты и на то, что вокруг все промерзло, застыло от влажного холода. Невысокий, яркий, костер пылал в круге серых камней, на небольшой поляне, а у костра…
Дурная псина Фенрир лежал, положив голову на длинные лапы, и смотрел в огонь. Живой, спокойный, словно не было этого воя и этого побега - сколько там времени назад? Олег потерялся во времени, пока шел сюда.
- А, вот и хозяин.
Олег перевел взгляд от Фенрира чуть в сторону, туда, где сидел человек, которого он почему-то принял за куст. И был уверен, что это куст.
Куст откинул с головы капюшон. Волосы у него были ржаво-рыжие, с мелкими косичками у лба, а лицо в отблесках пламени казалось не то крысиным, не то лисьим.
- А, - выдохнул Олег. - В парке встречались.
Почему-то сейчас это его нисколько не удивило.
Человек кивнул и указал Олегу на снег рядом с собой, слева - справа лежал Фенрир, все еще странно неподвижный, только уши дергались, когда в костре что-то щелкало и потрескивало. Олег сел, прямо на так удобно оказавшийся пенек, только снег с него стряхнул.
От костра шло тепло.
- Хорошая у тебя собака, - сказал незнакомец.
Олег кивнул, не зная, что ответить.
Сигарет в карманах не было с начала декабря, Олег бросил.
- Только дурная.
Не без этого, - подумал Олег.
Пальцы постепенно отогревались, начинали гнуться. Под курткой поселилось тепло.
- Вся в хозяина.
Олег как-то безразлично уставился в чужое лицо, которое вдруг оказалось прямо перед ним - неприятное, с раскосыми, хитрыми глазами, с тонкой бородкой, в которую была вплетена бусина. Узкие губы изогнулись в улыбке, мелькнули клыки - чуть длиннее, чем должны быть у человека.
Дышать почему-то стало тяжелее.
- В такую ночь, братишка, от дома далеко не уходил бы, - голос звучал глухо и словно со всех сторон сразу. - Мало ли, кто в лесу гулять решил и чьей игре ты мешаешь. Увидишь лишнее - пожалеешь ведь, дурачок.
Фенрир заворчал и сел, тряхнув головой, словно все время спал, а тут проснулся.
Незнакомец отодвинулся от Олега, тоже тряхнул головой и запрокинул лицо к небу.
- Вот что мне с тобой теперь делать? - спросил он, обращаясь то ли к Олегу, то ли к Фенриру. - Грейся, брат, ночь длинная.
Олег хотел было что-то сказать, но не смог - губы отказались двигаться. Навалилась усталость, страшная, словно от не просто разморило - размазало, потянуло спать, и Олег, как ни пытался бодриться, не мог стряхнуть с себя этот сон.
Вокруг происходило странное.
Огонь горел, хотя никто не бросил в него ни веточки, ни кусочка сухой коры.
Рыжий незнакомец говорил что-то, смеялся так, словно ему отвечали, но Олег, как ни пытался, разобрать его слов не мог. Фенрир сидел рядом, с другой стороны, какой-то слишком спокойный, покладистый - он не пытался играть и даже не лаял на тех, кто подходил к костру.
Подходил ли?
Выныривая из дремы, Олег видел, как кто-то проходил мимо него, чуть коснувшись рукавом или полой плаща, садился напротив них, смеялся в ответ, о чем-то жарко спорил. Но стоило встряхнуться, открыть глаза, оглянуться по сторонам, как поляна оказывалась почти пустой. Только они втроем: Олег, незнакомец и Фенрир. Никаких лишних теней. Никаких новых лиц. Никаких плащей, блестящих золотой вышивкой, белых кос и звонкого смеха.
Только треск костра, скрип высоких сосен и дыхание.
Олег очнулся, как от пинка, и понял, что костер почти потух. Каменный круг, кольцо из серых булыжников с белыми пятнами, смутно знакомыми и словно нанесенными краской, остался на месте, но внутри него лишь тлели угли, густо-оранжевые, как холодный зимний закат. Темнота вокруг словно бы стала гуще.
- Долгая была ночь, правда, брат?
Тот, кто пригласил Олега к костру, все еще был здесь. Он сидел все на том же месте, только сейчас Олег видел, что на плечах у него был длинный плащ, отороченный серым мехом. И это, почему-то, совсем не удивляло.
- Да, - сказал Олег, чувствуя, что губы едва слушаются. - Самая долгая.
Его собеседник лишь усмехнулся в ответ - и достал из складок плаща дудочку. Стоило ему это сделать, как Фенрир, до того какой-то все еще притихший, словно сонный, мгновенно встрепенулся и подскочил.
Играть хочет, - подумал Олег.
Фенрир тявкнул.
Дудочка издала протяжный, высокий звук.
Фенрир еще раз тявкнул, а потом завыл - так же, как перед тем, как сорваться с поводка, протяжно, почти жутко. Этот вой и звук отдавались в голове Олега странным эхом, и вся ночь, с самого ее начала, когда между деревьями мелькнул оранжевый отсвет, и до того, как Олег открыл глаза и увидел тлеющие угли в рунном кругу, обретала смысл. И тут же его теряла, рассыпалась тенями, осколками сновидений, путаными догадками о том, кто приходил к костру, кто приглашал к нему, зачем здесь оказался Олег и его собака, зачем вообще было все это.