А потом, после буфетов, нам порой доводилось сталкиваться с такой мудростью, что рот разинешь. Когда я однажды пришёл предлагать на работу одного клерикала, но специалиста в своей области, тот же ''буфетчик спросил меня:
- Скажи откровенно, что он за человек?
- Чёрт его знает, - ответил я, - клерикал, слизняк, подхалим, но специалист в своей области.
- Это хорошо, - просиял мой буфетчик. - Перед кем он теперь будет подхалимничать? Перед нами?
Мне нечего было ответить, только с тех пор я не ходил ни за кого ходатайствовать. Тот специалист действительно поменял свою специальность на подхалимаж буфетчику и живёт теперь неплохо, хотя на деле о его работах по специальности не слыхать.
Со многими подобными вещами пришлось нам сталкиваться и слышать призывы: "Пишите. Пишите. Почему не пишете? Американцев ждёте?". Это гадкое издевательство. оно оскорбляю и отталкивало. Те. кто ждал американцев, через гитлеровцев к ним и сбежали, а те. кто остался, а отступить труда не составляю, т.к. гнали насильно, решили во что бы то ни стаю жить со своим народом и никуда не отступать из своей страны. Поэтому с губ не одного из выживших тогда срывалось такое крылатое выражение: “Зачем я буду писать? За килограмм дрожжей я получу больше, чем гонорар за книгу! ”
Мы не писали, но по другим причинам. Одни из нас были ошарашены, подавлены, морально остолбенели, другие не успели найти себя, понять советский строй, обладая привычками и идеологией буржуазного периода. Как от всего этого избавиться и включиться в восстановительную работу? Не все способны вращаться подобно флюгеру от каждого дуновения ветра. Любому порядочному человеку требуется терпение и время, тем более - писателю, который в первую очередь должен перестроить себя, освоиться с новой идеологией, приобрести новые привычки, чтобы помогать другим переориентироваться и включиться в перестройку страны.
Но никто с этим не считался. Кто не успел, тот получал по голове и был отвергнут, как прокажённый. Справедливо ли, по-товарищески ли так поступать? Взять хотя бы и мой пример. Заходит ко мне женщина, которая во время войны растерялась, осталась без семьи, с пошатнувшимися нервами, не способная в тревожное время понять ход истории и запутавшаяся в тенётах буржуазных националистов со своей бессмысленной писаниной. Когда она попыталась меня просветить, я прервал: "Зачем ты читаешь мне эту чепуху"? Она ударилась в истерику, обозвала меня чуть ли не предателем, которого не трогают дела народа, и убежала. Я остаюсь в каком-то замешательстве, не зная, что делать. Мне жалко растерянную и вступившую на скользкую тропу женщину, тем более что это была не какая-то реакционерка, а женщина прогрессивная, которая в молодости даже состояла в комсомоле, только из-за своего характера и разных жизненных ситуаций свернула на кривую дорожку и теперь полностью запуталась во враждебной западне. Как это всё ей объяснить, как её убедить? Я молча ищу способ, чтобы вызволить её из этой путаницы.
А между тем она сама отыскала того, кто поможет её разобраться. Она зачитывает свои сочинения своей новой подруге, которая в буржуазное время была сторонницей Сметоны, вожатой в "Союзе шаулисов"’, интриганкой, вовремя войны была эвакуирована в тыч и вернулась настроенной по-советски. Она страшно перепугалась из-за этих сметоновских сочинений нового толка, посоветовала "никому не показывать ", а сама побежит в госбезопасность и сообщит о раскрытии ужасных вещей.
Потом всё пошло своим чередом. Ту растерянную женщину с её глупыми сочинениями осуждают, достаётся и мне, этому "предателю", который молчал и не знал, как поступить. Но зато превознесли бывшую "вожатую скаутов" и сделали из неё чуть ли не народную поэтессу (Лукаускайте и Вальсюнене).
Может быть, так и полагается. Только я сомневаюсь, что целесообразно. Хорошо, что та "вожатая скаутов" разобралась и поступила, как советская гражданка. Но хорошо ли, что та запутавшаяся женщина была осуждена и отвержена как враг народа? Разве нельзя было найти иной способ воздействия, чтобы она осознала свои ошибки и подключилась к культурной работе? Тем более что во сто крат способнее той, которая её сдала. Не слишком ли легко мы решаем трудные вопросы и разбрасываемся работниками культуры? Не стоит ли нам вспомнить великого зачинателя советской литературы Максима Горького, который в годы революции проявлял большую заботу о работниках русской культуры ? Если бы не его заботы, мы многого бы не увидели в русской советской литературе...