Разок погрузившись с головой, мужчина спросил.
— Остался вопрос оплаты.
Приступив к тщательному вытиранию волос, Морриган на мгновение замерла и продолжила со словами.
— Ах это… Придется сей дом гостеприимный на восходе не попрощавшись покинуть.
— Воровство…
— После мародерства на поле брани это следующее по тяжести преступление? Запуталась… Коли муки совести предвкушал, палаткой в поле воспользоваться сразу стоило.
— Твоя взяла.
В тусклом утреннем свете, когда все кажется серым, поблекшим и бесцветным, Морриган проснулась первой. Тихо одевшись, девушка подошла к небольшому оконцу. Сквозь стекло проглядывал клочек светлеющей лазури, возвещающий о скором появлении солнца.
Но мысли чародейки блуждали в направлении медленно угасающей ночи. Казалось, четкие последовательные размышления и проистекающие из тех выводы возвышались скалой среди безбрежных темных вод сомнений. И те точили разум с неукротимым и неутомимым упорством. Скользнув взглядом к медленно колеблющейся ветви стоящего рядом со зданием дерева, девушка вернулась к дням пути из Остагара в Лотеринг. Каждый раз, когда той удавалось остаться в одиночестве — чародейка проверяла заклинания, с трудом и чаянием выученные за прошедшие годы. Выходило следующее. Из памяти оказалась изъята не только «Молния», но и гораздо более слабый и гибкий вариант той — «Шок». Чтобы Морриган не делала, память подбрасывала только образы отдельных рун, составляющих заклинания. Однако правильная последовательность и форма построения целиком — отсутствовали так же верно, как если бы чародейка и не встречалась с теми. Из прочего — признаки аномальности демонстрировал только «Ужас». Тот стабильно давал масштабный эффект никак не заложенный в структуре заклинания. Касаться магии обращения после пережитого опыта девушка откровенно опасалась. Вместе с тем методичный перебор знаний обнаружил нечто… Нечто пугающее сильнее остального. В некотором смысле чувствовать себя жертвой кражи — обыденно. Пусть предмет кражи и необычен. А как себя чувствует тот, что встав поутру обнаруживает рядом с постелью чужой предмет? Вещь незнакомую и никак не способную оказаться в этом самом месте. Непередаваемое чувство уязвимости, когда на язык просятся тысячи вопросов и ни одного ответа. Среди выученных заклинаний, будто насмехаясь, обнаружилась знание о том, которое Морриган не изучала. Его форма и руны просто находились прямо здесь. Понятные, от начала, до конца. «Смертельное проклятие». Чародейка сохраняла уверенность, что не встречала ничего и близко похожего.
Можно ли полагаться на собственную память, коли спотыкаешься в той о незнакомые углы и ступени? Придумать тривиальные причины сколь угодно избирательного исчезновения воспоминаний несложно. Для возникновения воспоминаний из ничего у чародейки успокаивающего объяснения не находилось. В самый мрачный час Морриган размышляла о том — что подделка, новое или старое. Только усилием воли девушка удерживала себя от продвижения по этой тропе. Тем не менее откладывать дальше одно из наиболее вероятных для мага объяснений происходящего становилось глупо.
Одержимость.
Девушка вздохнула, стараясь сохранить дыхание ровным. Но ту потряхивало столь явно, что раздавшийся в тишине звук звучал прерывисто. Обхватив себя руками, чародейка постаралась успокоиться. Светало. И с первыми лучами страхи должны были потерять часть собственной силы.
Тихо скрипнула кровать.
— Уже утро.
— Да…
— Давно встала?
— Нет…
Алим почесал за ухом и зевнул. Бросив на замершую перед окном девушку внимательный взгляд мужчина стал спорно одеваться, чтобы покинуть «Приют Дейна» с восходом. Как и планировалось.
Когда оба оказались готовы, в коридоре раздался приближающийся шум. Под тяжестью шагов жалобно поскрипывали старые половые доски. Оба спутника замерли, внимательно следя за дверью. Оборвав мысли об иных возможностях, звуки шагов оборвались в точности перед дверью. Маг бросил на чародейку быстрый взгляд, но та, дернув в раздражении щекой, отрицательно покачала головой.
Дверь распахнулась стремительно, из-за приложенной силы с корнем вырывая простенькую щеколду. И в комнате резко стало тесно от трех фигур закованных в панцири Храмовников, направляющих на двух постояльцев обнаженные клинки. Когда это требовалось, широкоплечие войны Ордена в тяжелой броне проявляли чудеса скорости и ловкости, привыкая инстинктивно сохранять слаженность в узких коридорах, кельях и дверных проемах кругов.
Холодный низкий голос ведущего отряд констатировал свершившийся факт.
— Держите рот закрытым и следуйте за нами. Любую форму сопротивления примем за нападение.
Алим опять обеспокоенно взглянул на Морриган, но девушка сохраняла вид спокойный и даже покорный.
В коридоре, растянувшись в линию, группа из пяти людей наткнулась на вышедшего на шум Доналла. Рыцарь окинул процессию хмурым взглядом и остановил тот на ведущем Храмовнике. Воин уважительно склонил голову и вкрадчиво ответил.
— Мы действуем согласно приказу Сэра Эву, Сэр Доннал.
— В чем вина этих двоих?
— Схваченные вчера в данном заведении оказались членами банды, бесчинствующей в окрестностях Лотеринга.
При этих словах лицо рыцаря неконтролируемо ожесточилось, продемонстрировав также тень запоздалого сожаления. Будто к упомянутым у мужчины были собственные счеты. Храмовник между тем продолжил.
— Оба в ходе допроса показали, что знают этих двоих. Видели обоих в лагере банды. Хотя лично с ними и не пересекались. У Сэра Эву появились вопросы. Верно ответы на них будут интересны и Командору.
Осмотрев двух незнакомцев, которым ещё вчера помог, под новым углом — рыцарь поиграл желваками и медленно кивнул. Затем развернулся и не спеша исчез в собственной комнате, прикрыв за собой дверь.
Город проснулся только отчасти. На северном крае поселения виднелось пяток телег, готовящихся к раннему отправлению. Скорее всего, дабы за светлое время уйти от Лотеринга на максимальное расстояние. Вокруг небольшого каравана суетились люди, но тем было не до процессии Храмовников, идущих в другую сторону. По пути к храму встретились только редкие прохожие. Каждый молча встречал группу опасливым взглядом. И спешил прочь. Единственная встреча, оставившая отпечаток — выходящая из храма сестра в традиционном облачении. С ярко рыжей копной, недостающей до плеч. Стройная и бледная. В отличие от прочих девушка проводила пару заключенных внимательным, даже задумчивым взглядом бледно зеленых глаз.
Обойдя здание справа и воспользовавшись неприметной пристройкой — пятерка спустились по узкой винтовой лестнице в расположенные внизу катакомбы. Перегороженный решеткой темный коридор и цепочка небольших альковов, выполнявших роль камер — вот и вся темница. Та едва ли занимала и треть основания массивного, по местным меркам, храма. Не задавая вопросов и не делясь никакой информацией, Храмовники втолкнули Алима и Морриган в один и тот же дверной проем. Скрипучий поворот ключа в массивном замке, затем ещё один на входе и, унося с собой свет, воины скрылись за поворотом лестницы. Вскоре стихли и тяжелые шаги. Каменный пол в камере устилала свежая солома, дававшая терпкий аромат высушенных солнцем луговых трав. К счастью, другие ароматы, присущие подобным местам, отсутствовали. В углу, у стены, стояла пара старых деревянных ведер, используемых по очевидному назначению.
Морриган немедленно уселась рядом со стеной, свободно вытянув ноги и, вполголоса, произнесла.
— Наших соседей заметил?
— Вчерашние бедокуры? Похоже крепко устали, раз даже наш приход не разбудил.
— Или себя здесь как дома чувствуют. От нас в отличии.