— Почему должен расстраиваться?
— Не ведаю — как расставание с сестрой случилось. Но видится — для той ты на войну ушел. Пусть и не так драматично, как то могло бы быть. Минуло время. Конечно из Остагара птиц с посланием никто не рассылал. Мнению Лелианы уместным здесь довериться считаю. Военачальник в Денерим тишину сберегая едет. Но, как порядок событий представляю, маги с ним ушедшие — в круг вернутся. Путь тех по Тракту пролегает. Лошади, повозки. Немного форы. Те, быть может, уже на месте. И вот эти рты клятвами не думаю, что некто запирал. Разговоры за углом, шепот и слухи. Что это для сестры будет означать? Когда о катастрофе Остагара подробности узнает? Такое вот эта ведьма не мастерица представлять. Теперь факты знаешь, а до Твердыни по прежнему полмесяца пути. План?
Алим замер, даже перестав работать шестом, что за последнюю неделю стал делать подсознательно, не прилагая к движениям рук осознанных усилий. Лицо мага потемнело и, заметно со стороны, тот до боли стиснул зубы.
— Подобные мысли… В голову не приходили. Что меня, конечно, не красит… Но, не вижу тому очевидных решений.
— Очевидных? Да. Таких, пожалуй, нет. Спутниц расспросив, поняла — приблизительно через полтора дня пути впереди начало реки Дейн. Единственная пуповина, что озеро с Недремлющим морем связывает. Маршрут торговли и не только. Но за обманчиво короткой юбкой осени оскал зимы скрывается. Лед и лодки, видится, не очень ладят. Потому судоходство должно на нет сходить. Но кое-что способно желание рисковать подстегнуть. Мор и вести из столицы. А потому пару лодок рассчитываю встретить. Те, что парусом владеют. Силу ветра могу вообразить, и выходит, та быстрее нашего эльфа раз в семь-восемь. Ещё парус не ест, не устает…
Освободив одну руку, эльф почесал переносицу, прежде чем вернуться к рутинной работе. Сосредоточив взгляд на рыжей охотнице, проверявшей натяжение тетивы перед добычей пропитания, маг к той обратил следующий вопрос.
— Твои рассуждения и выводы?
Подняв на мужчину встревоженный взгляд, Лелиана отрицательно покачала головой.
— Нет. Но Морриган задавала вопросы. Иногда — странные. Признаюсь возникло ощущение, будто часть из тех вовсе не связана с упомянутой темой. Это было… до удивительного непоследовательно и тревожно. Но озвученные выводы и мысли — только её. Вот только… Впрочем… Пусть сама дальше рассказывает.
Подозрительно сузив глаза, Алим вернул взгляд на затылок чародейки, который не давал подсказок о содержимом головы спутницы. Скривив губы, мужчина подытожил.
— Хорошо. Значит торговые суда под парусом. Отлично. Один нюанс. Прошу прощения, если это прозвучит грубо или даже оскорбительно. Но, только если дамы не будут готовы оплатить проезд собственным естеством, денег даже не подачку матросам не хватит.
Быстрым взмахом руки отметая слова эльфа в сторону, чародейка незатейливо, если не обращать внимания на смысл слов, подвела черту.
— Никакой платы. Судно захватим.
В лодке повисла тишина. Алим пытался осознать услышанное и воздержаться от глупого желания переспросить — не ослышался ли тот. Бетани казалось удивленной до глубины души. А Лелиана не в силах скрыть встревоженности, задумчиво кусала нижнюю губу.
Как и предсказала чародейка — к полудню следующего дня берег начал круче забирать вправо, открывая вид на безграничное пространство воды. К присутствию слева, на западе, вместо берегов только далеких вершин Морозных гор, отряд привык. Но теперь казалось — утлое суденышко осмелилось выйти в открытое море. Необходимость следовать за береговой линией и уходить круче и круче на восток, тогда как цель путешествия лежала строго на севере, заставляла каждого, кроме Морриган, мрачнеть. Случайные разговоры увяли. Обыденные дела оказались отложенными. Тревожные взгляды всматривались в темно синюю гладь, испещренную ленивыми волнами. Но, будто того казалось мало, Алим вскоре стал ощущать течение. Пока малозаметно, но то уверенно помогало лодке двигаться на восток. И если сток Драконовой реки оказался настолько широк, что в плохую погоду и вовсе можно было не заметить перехода из малого озера в большее. А воды при этом текли медленно и лениво. То, судя по общим воспоминаниям карт, сток реки Дейн больше напоминал красивый равносторонний треугольник. Заполненная водой долина меж окружающих холмов планомерно сужалась на протяжении едва ли не дневного перехода. Пока не трансформировалась в русло реки, шириной не менее сотни шагов в самом узком месте. И течение в той немедленно демонстрировало невидимую глазу, но неодолимую силу. Потому корабли, поднимающиеся от Недремлющего моря к Каленхаду, в отсутствии попутного ветра предпочитали вставать на якорь, а не бороться с равнодушной стихией на веслах. А выходя из русла, немедленно, насколько позволяла посадка, уходили от центрального течения к берегам. Если бы не сезон, вероятность наткнуться на встречное судно там, где двигалась четверка путешественников — оказалась бы максимальной. Главный торговый маршрут уходил на юг, к Редклиффу, формируя фундамент богатства и влияния Гарринов. Через великую южную твердыню Ферелдена шел товарооборот с независимыми деревнями в отрогах Морозных гор, с Западными холмами и с Внутренними землями. Однако, в эту пору корабли шли только на север, в столицу Эрлинга Каленхад, в саму Твердыню и к пристаням у горловины широкой долины, переходящей в перевал Гарлена. И это означало, что гипотетическое судно имело шанс появится только по ту сторону необъятного пространства воды.
Спустя час движения в новом направлении, Морриган обернулась к Алиму и, указав в северо-северо-восточном направлении, словно прочертив диагональ под острым углом к берегу, произнесла.
— Здесь надо решить. Хорошенько обдумав, два варианта имеем. Путь безопасный в начале и опасный в конце — вдоль берега продвигаясь, в итоге стремнину придется преодолеть. Или от берега немедленно отвернуть, и как можно быстрее на волю течения отдаться. Пусть то в нужном направлении само несет.
Пока Алим и Лилиана обдумывали варианты, Бетани испугано воскликнула.
— Но без весел и паруса мы отдаемся на волю реке! Не будет ни единой возможности управлять лодкой.
— И так и эдак в её власти. Но ежели не медля повернем, то много раньше на середине окажемся. А значит и в пределах видимости кораблей навстречу идущих.
Охотница внезапно рассмеялась, встряхнув рыжими волосами.
— Беспомощная жертва значит. Четыре девы, вопиющих о спасении.
Юная чародейка открыла было рот, дабы поправить неточность, но ту опередил эльф.
— Помимо того, что перепутать мой пол затруднительно…
Пренебрежительно и едко того немедля прервала Морриган.
— С накинутым капюшоном, прямой спиной и в нашем окружении для глаз матросов издалека за деву лучше настоящей сойдешь. Глаза мужчин и женщин только то к чему готовы или что желают видят. И каждый рад обманываться, пока за то нет наказания.
— Хорошо. Кхм. Тем не менее план — прикинуться жертвой на реке? Это… Неожиданный для тебя расчет на взаимопомощь.
— Людские слабости использовать учусь. Беседы с Лелианой на удивление полезны. Не то что болтовня с тобой.
Пожалуй впервые за совместные дни, упомянутая девушка открыто продемонстрировала налет смущенного румянца на щеках и приглушенно произнесла в собственное оправдание.
— Говорила же… Вопросы были те странными…
— Даже не знаю, стоит ли мне испугаться. Вернее будет сказать — я в замешательстве сразу по ряду причин. Хорошо, но что ты собираешься делать, когда удача сыграет нам на руку? Вот нас заметили и корабль подошел, чтобы оказать помощь. Брать тот на абордаж? Как заправские пираты? Вчетвером, пусть даже трое владеют искусством? Даже молчу про возможные последствия…
— Такие сложности на меня оставь. От вас разве что меткий лук Лелианы потребуется. И склонна верить, у той рука стрелу спустить не дрогнет. Последствия? Ещё в Остагаре над твоими моральными принципами посмеялась. И те вновь и вновь забавляют. Что ж, собственную совесть береги, но мою не трогай. Если возражений нет, пора курс менять.
Сокрушенно вздохнув и избегая смотреть на остальных членов экипажа, мужчина медленно повернул нос от берега и как следует налег, набирая столько импульса, сколько дозволяло дно, прежде чем то опустилось ниже и шест перестал доставать. Как только это случилось, маг уложил тот вдоль лодки, поддев под переднюю продольную скамью, устало осел и коротко отчитался.