Ромашки. Её любимые ромашки. Она была цветком, даже если бы росла в сухой пустыне, она бы расцветала каждый день даруя всем, даже врагам, свой свежый аромат, и доступ наслаждаться своей красотой.
Она стояла совсем близко, нечто похожее на горький вкус, появилось в моем рту. Я была рада, и в то же время убита горем.
- Взгляни на меня Киара. - мягкий голос коснулся моих ушей так сладко как мед, так нежно как касание пером, как могла сделать только она. Я не повиновалась, не заметила как близко ко мне она оказалась. Её лодони по обе стороны коснулись моих щек, и у меня не было выхода, кроме как посмотреть на неё. Добрый взгляд будет всегда смотреть в мою черную душу, оставив после себя мягкий след.
- Ангел. - сказала я ей своим мягким тоном, проглотив желчь в горле. - обхватив её руки своими.
- Ты никогда не изменишься, даже если захочешь. - уголки её губ мягко приподнялись.
- Почему ты обнажена? Тебе холодно? - прошептала я, глядя на единственную белую прозрачную ткань, на прекрасном теле.
- С меня сняли одежду, и я не могла ничего сделать с этим.
- Кто они!?- прокричала я, решительно настроена прикончить людей, причинывших Арии боль.
- Это не важно.
- Важно.
- Я мертва, и ничего не чувствую, я бы приняла боль за тебя и моих братьев, потому что это уже не касается меня.
- Нет Симона, только я заслужила терпеть боль, это даже не загладит половину моих грехов, я достойна ещё хуже боли. Но не ты Симона, только не ты, ты ни в чем не виновна.
- Защити людей рядом с собой которые дороги, даже не считая братьев. Не бойся чувствовать. Ты должена открытся, и не боятся того, что ты чувствуешь. Не считай это слабостью. Чувства это прекрасно. Цени то что имеешь, оберегай всеми силами - прошептала она поцеловав меня в лоб.
- Я всегда твой ангел Киара, твоя тьма никогда не коснется меня, не вини себя за то что было, а исправь то что можешь еще.
Её фигура растворилась в воздухе, оставив после себя осколки, на которых я пройду. Дорожка появилась перед моими такими же босыми ногами, и я зашагала по ней, видя на полу обломки чего то неизведаного чем то похожее на стекло, которые должны резать мои ступни. Кровь, алая жидкость, которая преследовала меня каждый день, запах и вкус ощутился в моем сознании. Я всегда буду терпеть боль. Меня ничто не испугает. Я буду идти по трупам, защищая братьев. Пройду через мучения, пройду то что причинт мне вред. Но я буде оберегать их.
Глубокой вздох вырвал меня из сна, нечто похуже кошмара, ведь он касался моей совести и чувств, которые как оказалось у меня присутствовали.
Симона, до сих пор преследует мои воспоминания, говоря мне страные, в её стиле вещи. Я давно не спала больше четырех часов подряд, поэтому сны не часто мучали меня. Что в то же время радовало, и заставляло напрячься. Что бы я не делала, кусочек светлой стороны моей сестры, всегда пойдет за мной. Возможно это ген от близнеца. Мое веки жгли. Я не помню как уснула, и как оказалась в кровати, видимо выпив слишком много вина. Мой взгляд прошелся на тумбочку около кровати, на которой виднелось снятое оружие, и несколько ножов, так же я посмотрела на свое тело сквозь одеяло, ища кобуру с ножами. Они оказались на месте. Я посмотрела на часы на стене, они просвечивали пять утра. Поняв что не усну, я взяла халат, и зашагала в ванную комнату, в душ который как мне казалось выбьет из меня некоторое дерьмо. Горячая вода до невозможности жгла кожу, ожоги в скором времени появятся на ней, но боль была некоторым напоминании что я жива. Мне захотелось почувствовать укол облегчения, через боль. Но это было илюзией, как наркотик, который потом выползает из тебя, и оставляет в жесткой реальности. Дерьмо.
Мне необходимо было отвлечься, занять себя чем угодно, что напомнит мне о собственном существовании. Обычно в таких случаях я иду бить грушу, но меня посетила более странная мысль. Я желала поговорить с Леваной, все эти дни я пыталась скрыть её схожесть с Симоной, но сегодняшний сон дал мне неопределенный толчок.
Дамиано относился к ней нейтрально, хотя я тоже задумывалась о том, как он смотрит на неё. Он вовсе не злорадствовал и торжествовал, как обычно делал при пытках, наших жертв. По крайней мере, он пытался показать обратное, но я слишком хорошо его знала. Определенно под безспрестрастным выражением лица, кроется такая же заинтересованность.
Стоя перед дверью гостевой комнаты, говоря уже о том, что враг бы не стал держать наложницу под комфортными условиями, подсказывало что Дамиано, относился к Леване снисходительно.
Я повернула ключ, и открыла его двинув вперед. В поле моего зрения пребывала заправленая кровать, но быстро переведя взгляд, я увидел как золотоволосая макушка, стояла в стороне окна.