Лучи утреннего солнца, целовали фарфоровое лицо Леваны, тем самым заставив поморщится. И напевать ругания, на чужородном языке, которым обладала только она.
- Ты отправляешся домой. - грубо отрезала я. Повернувшись к ней лицом, скрещивая руки на груди. От моих слов она резко поднялась с кровати, садясь на задницу.
- Мне послышалось, или это сон? - робко спросила она, кривля губами от удивления. Её взгляд был в оцепинии.
- Ни то ни другое. А теперь поднимайся, и собирайся, Ник прилетет через два часа, десять минут. - сказала я, и двинулась к выходу из комнаты.
Она мгновенно стала из кровати, направляясь за мной, ожидая ответов на вопросы, которые я даже не могла дать себе. Схватив меня за запястье, заставив меня остановится, и посмотреть в её заспанные глаза, она уставилась на меня, и мне потребовалось всё моё самообладание чтобы держать холодное выражение лица.
- Почему так неожиданно, Киара? Почему не предупредила меня заранее? - спросила она, смотря на меня щенячими глазами.
- Это мой подарок тебе на день рождения, Левана. Никакой ловушки, если ты подумала об этом.
- Я сдалала что-то не так? Ты не хочешь больше видеть меня? - спросила она, и мне в мгновение показалось что она и в правду не хочет домой. Ох. Дерьмо.
- Дело не в этом, твои родственники сделали часть сделки, и теперь мы делаем свою.
- Ты говоришь так, слова я вещь, которой вы наигрались, и потом выбросили. - сказала Левана, удивив меня что она может и вовсе сказать подобное.
- Так оно и есть. - проговорила я, ненавидя себя за свои же слова. Разумеется это было ложью, но она не должна этого знать. И для меня и нее будет лучше, если она возненавидет меня напоследок. Я больше не смогу ничего предпринять, и это сделает её ненависть ко мне более сильной.
- Нет, не говори так. Это не объясняет почему ты так хорошо ко мне относилась, почему каждый вечер приходила, и проводила со мной время. Ты врешь, я знаю тебя Киара.
- Это было лишь забавной игрой, мне вовсю не хотелось видеть разлагающийся труп, потому что ты была глубоко ранена своим прошлым, и повторил бы это все Дамиано, ты имено так бы и выглядила. Ты всего лишь жалкая ослабевшая девочка, которая жаждет объятия, и сказочек, которые я благополучно давала тебя, лишь бы не усугублять твое разбитое состояние, которое не восстановится ещё в ближайшем будущем. Ты была экспериментом, более глубоким, на чувствах... Которые оказались очевидными, но я всё же убедилась в своей правоте. Ты действительно думала что я делаю это, потому что хочу? Ох, девочка. Можешь опять вспомнить те слова, которые я говорила тебе в самом начале. Они были действительно правдой. Никогда, слышишь, никогда не говори, что знаешь человека, особенно в нашем мире. Твои чувства, станут твоей гибелью. А враги будут точить ножы своей слюной, от твоих слабостей. И как ты думаешь, ты действительно настолько обучена чтобы говорить что знаешь меня? Помню как ты говорила в вертолете, что твой муж брат и дяля надерут нам задницу за твое похищение, но даже они, монстры которые казались тебе таковыми свою твою жизнь, не могли нас победить. Мы вернем им сломаную игрушку. И теперь додумывай сама, в чьих руках ты оказылась, и где искать правду. Теперь шевели свое чертовой задницей, не залив дорогой ламинат на полу, своими слезами, ибо моё чертово терпение на исходе. - отрезала я на одном дыхании, сгорая от ненависти и отвращение к себе. Слова, как и все предыдущие которые я произнесла было лишь способом заткнуть её, показать ей мое истиное лицо, и заставить Левану вызвать мизантропию ко мне, хотя я чувствовала лишь гребаную ненависть к себе, говоря ей все эти слова. Я не должна чувствовать вину, не могла себе позволить, но будь я проклята если скажу что я не чувствовала себя виноватой. Я всегда была жестокой, кровожадной, нуждающийся в насилии.
Это было мое эго, моя настоящая природа, кровь, и гены, которые передались мне от моего отца социопада, который так ненавидел меня, за мою не послушность, но не убил меня по одной из причин за схожесть с ним, его гребаные черные глаза, иногда преследовали меня в кошмарных снах, а черные волосы было ещё одним дополненим. Он был самовлюбленным садистом, считавший себя лучше людей, во всем мире. Он бил и резал всегда и везде, за исключением лица, которое напоминала ему его. Я ненавидела себя, что несу в себе, его извращенные гены, но после его убийства, мое бремя немного упало. Я ничего не смогу поделать с собой, а мое отражение в зеркале будет единственным напоминаем о нем.
Я выдернула запястья с большей силой, хотя Левана не держала его слишком сильно, всего лишь еле касаясь места на руке, где кожа была обожжена от кипятка, которое отец вылил на меня, когда узнал что я провожу время на тренировке по борьбе с Дамиано.
Как и предполагалось глаза Леваны, залились слезами, а сама она умоляеще смотрела на меня, так что мне захотелось обнять, и вытереть её слезы, стекающие по бледным щекам. Но я сдержалась, мне так много это стоило, но я покинула эту комнату, которую я больше не стану посещать, когда отсутсвие Леваны, буде резать мои внутриности, из-за того что я решила, и что хуже сделала.
Хватит это дерьмо, я больше не увижу её, не буду желать о том, что сотворила. Я больше никогда не почувствую цветочный запах её присутствия.
Теперь цветы завяли.
Дамиано наблюдал за мной осторожным и напряженным взглядом, но к удивлению оставался спокойным. Возможно мои слова до него всё таки дошли, и он принял моё решение, за что я ему была благодарна, но никогда не показывая этого.
Я хотела было отправить Левану в моем сопровождение, но поняла что в компании чуждого человека для неё, будет куда лучше. Для меня, но не для неё. К тому же, неожиданный сюрприз для Пелагати и Ватилье, станет поражением. Это конец чертовой игры, в которой вроде мы были победителям. А вроде поиграли.
Мы извлекли то, что хотели, хотя я впервые в жизни чувствовала себя проигравшей, по собственному выбору, и определенной слабости - чувст. Но несмотря ни на что моя гребаная мрачная жизнь, пропитана кровью и насилием, должна продолжатся, как бы мне не хотелось этого делать.
Я отправилась в свое крыло, находя свою просторную спальню, я плюхнулась на кровать, повернута к ней спиной. Мне чертовски сильно хотелось забытся, но вино уже не может быть решением. Ярость во мне ослаблялась в определенные моменты тоски, и эмоционального вчлечения, совсем наоборот как у всех. Я становилась спокойной, хотя моя кровь закипала от противоречий. Уставшись в потолок я постаралась контролировать мысли, не дающие нормально дышать, и здраво делать решение.
Это конец мыслям.
Глубоко вздохнув, и внушив себе это в голову я закрыла гребаные веки, выбросив образ Леваны и сестры из головы.