У меня снова нет выбора, нет даже прав возразить. Сколько мне терпеть его дерьмо? Черт.Мне нужно что-то придумать. Я должна его убить, как можно скорее.
Но как? Если я практически голая обессиленая стою без оружия, и даже каких-либо режущих предметов.
Вместо терзающих мыслей, я сажусь на кровать, ждущая его действий, со стиснутыми челюстями.
Пока он с прищуром, и довольной улыбкой садится около меня. Ублюдок. Как же я его ненавижу.
Его рука задерживается на краю полотенца, медленно стягивая его с моей кожы вниз, так чтобы мои груди освободились от ткани.
И я начинаю нервно дышать, со всей силы борясь с тем, чтобы ему это не было известно.
- Тебе это не понадобится - соблазнительно горячо шепчет Марк, задерживая взгляд на моих проколотых сосках, и странное тепло проходит сквозь меня. Я вспоминаю о том, что он собирается делать, вспоминая о чипе, пытаясь угомонись не покой в моих внутриностях. Он продолжает приблежатся ниже, своими грубыми руками, и я остановливаю его, схвачивая и уберая от себя. Хотя была не против чтобы он остановился. Ох Господи. Я не должна так думать черт возьми.
- Я сама это сделаю. - отрезаю я, и страраюсь показать свою темную сторону, вместо уязвимой.
- Ложись на живот - приказывает он, опасно розглядывая мой настрой.
Теперь я понимаю почему, он вставит в меня чип, туда где я не могу дотянуться. Ублюдок.
Я ложусь, скидывая из себя полотенце, и задерживая ткань на заднице, меня это немного успокаивает, когда между мной и ним будет хоть какой-то барьер. Хотя я знала что это бесполезно...
Его дыхание оказывается совсем рядом, и мне становится жарко. Быстрее Марк бы управился. Но казалось что он делает на зло мне. Я слышу смешок, когда понимаю что мое тело предает меня. Мурашки пробежавшие по мне, дают всплеск холодного ощущение. Руки Марка уверено скользят по моей спине, прощупывая место для укола.
В момент он убирает руки, и я понимаю что он сделает то, от чего я буду полностью лишена шансов на побег. Марионетка, смирившая со своей участю. Игрушка которую поиграют, и поимеют как захотят...
Резкая острая боль в позвоночнике, длящаяся несколько секунд, и последствия которые не дадут мне покоя, возможно всю жизнь, потому что он найдет меня где бы я не была. Я почувсвовала, отсутствие Марка на кровати, после того, как матрас освободился из под его веса. Он уже стоял с пустым содержаемым шприца, и закрыл крышку толстой иголки, которая стояла на подоконнике.
Я поднялась, прикрываясь одеялом, зная что оно не поможет согреть внутриности, которые казалось замерзли под действующими взглядами Марка.
- Мне нужно выходить за предеды этой чертовой комнаты, что-то делать и хоть как то двигаться. Ну или будет обидно когда я с ума сойду, погибнувшая от давления четырех стен. Когда так много желающих бросить моё тело на скормление собакам. - заявила гордо я, знаю что нажимаю в нужнем направлении, и конечно же мне действительно это было необходимо.
И Марк поворачиваясь ко мне, скрещивая руки, безэмоционально смотрит на меня, пытаясь что-то прочесть в моих глазах, но ему это не удастся.
Намек на мягкость он не увидет никогда, даже если мне придется перерезать себе вены, я сделаю это, лишь бы он, не видел мою слабость. Я пообещала себе, что не позволю подобного. Если я нарушу собственную клятву, я потеряю и предам себя навсегда. Этого не случится ни в одной из моих жизней.
В сознательном возрасте у меня всегда все было под контролем, жесткая рука Нью Йорка, и Капо - мой брат, который сумел признать, что большинству его решений управляла я, которые всегда приводили к велеколепным концовкам, однажды сказал: статус имею я, но управляешь ты. Это делает нашы гребаные планы более сбалансироваными.
Слова которые заставляли ухмыльнутся, и наверняка убить всех кто это услышал, ведь это настоящее лицо моего брата. Без кровожадной маски, с маленькими проблесками на благодарность, и определенную ценность в моем существовании. Я никогда не позволяла себе иметь любые чертовы слабости с пролитием кровью. И я так же не позволю проявить уязвимость, даже когда моя жизнь в чужих руках.
Марк смотрит на меня, молча, решаясь что-то сказать, или возможно мне уже показывалось.
- Разве ты уже с ума не сошла? По мнению моих братьев я держу в доме уже сумасшедшую - своим хриплым, и грубым голосом сказал он.
- А что по твоему мнению? - спрашиваю я, с игрывыми нотками, поднимая брови.
- Это хуже сумасшествия. - отвечает Марк, все еще высокомерно смотря своими янтарными глазами.
- Будет еще больше, если я буду находиться дольше чем до сегодняшнего вечера. - грубо отвечаю я, понимая что кидаю ему вызов.
- И что ты сделаешь, если этого не произойдет? - спрашивает Марк меня, и я понимаю что я попалась в его ловушку.
Действительно, что я могла предпринять? Без оружия и сил, я чувствовала себя оголеной. Не живой смазливой слизью, которая ничего не может. Я молча, с ядовительным взглядом смотрю на него, понимаю что не могу дать отпор. И лишь наблюдаю как он ухмыляется мне, пока я сжимаю свои челюсти.
Было бы у меня хоть одно режущее средство, я бы с большим удовольствием вырезала на нем эту чертову улыбку.
Марк бросает мне последний взгляд, направляясь к двери, и закрывая ее опять на ключ, оставляя после себя напряженную тишину, давящую на мои мозги.
Смогу ли я, выйти когда-то за пределы этого порога?
Для Марка ситуация была управляема, когда теперь он мог отслеживать, мое местоположение. У меня не было шансов на побег. Если Марк и его братья были живы, и контролировали мое каждое движение.
Единственным выходом оставалось их убить.
Смогу ли я это сделать?