Я, не оборачиваясь, погнал телят дальше. Представлял, как мне в спину растерянно глядел Жандос. Он мог бы с легкостью вскочить, догнать меня и отлупить, но я готов был драться с моим бывшим атаманом. Но никто из них не подался в мою сторону. Впервые я не страшился никого из них, чувствовал в себе огромную неведомую мне силу.
Балташ и Балтабек
В конце августа по всему аулу в воздухе стоял горячий запах полыни и пшеницы, которая переливалась золотом на полях. Возле поля люди чинили тракторы, комбайны, сеялки и разную технику, готовились к осенней уборке.
Я все так же часто приходил к Балташу в сад. Он все так же весь день возился с деревьями, окучивал, убирал сорняки, удобрял почву. Рядом неизменно крутилась собачка Аккуйрык, которая помогала по саду: отгоняла заблудших коров, коз, которые норовились попасть в сад.
После сказки о спасении деревьями пленника Назима, Балташ еще долго не рассказывал продолжение. Я каждый день просил его рассказать. Тогда он сказал, что осталась всего одна сказка, и он расскажет ее перед тем, как оживят яблони. Я не унимался, спрашивая часто, когда оживят наши яблони, на что Балташ успокоил, сказав, что скоро, когда наступит прохладная ночь и на небе появится полная желтая луна.
– Совсем скоро. Ты об этом узнаешь, – сказал Балташ. От его голоса веяло такой верой в то, что яблони непременно оживят, что я тоже твердо верил в это.
Однажды к полудню, когда мы с Балташом сидели в тени яблонь, к нам нежданно пожаловал Балтабек, тот самый худой, узкоглазый сын акима Темиржана, ровесник Балташа.
Я знал, что он работал в аульской конторе, всегда был пьяным и веселым, когда к нему приезжали люди из района. А на работу часто не выходил, и ему все прощали. И сейчас его лицо было опухшим и сонным, после того как приезжали накануне люди из района. Грязная рубашка его была расстегнута, оголяя грудь. Опершись на изгородь, он прищурено взглянул на нас. Я сразу заметил, как хитро бегали его глаза по яблоням, на узком лице затаилась ухмылка.
— Эй, поди, сюда! – небрежно позвал он Балташа.
Балташ не смотрел на него. Он держал Аккуйрыка, который заливался громким лаем.
– Я расскажу кое-что, – сказал тот ехидно и Балташ подошел.
Я наблюдал, как Балтабек что-то говорил, хитро скаля желтые зубы, то и дело косился на пышные зеленые яблони. С каждой минутой лицо Балташа становилось серым, брови его хмурились, и неожиданно он кинулся вперед и хотел ухватиться за Балтабека, но тот вовремя увернулся. Аккуйрык заливался в звонком лае. Пару раз Балташ пытался достать кулаками до Балтабека, но тот злорадно ухмыляясь, отошел от изгороди и пошел в аул, громко матерясь в нашу сторону.
— Не смей! Не приходи! – прохрипел Балташ, продолжая махать кулаками.
Я подбежал к нему, но остановился, увидев его. Впервые я видел Балташа таким. Красный от злости, он с шумом дышал, глядя на удаляющего недруга. Позже узнал, почему Балташ рассердился: Балтабек просил у него из сада на вырубку два-три дерева. Я кипел от возмущения; как он посмел даже подумать об этом? Зачем ему понадобились наши деревья?
На следующий день, возвращаясь с Акузеня, Балтабек вышел нам на встречу.
— Дурной Балташ! – громко с ухмылкой произнес он, – Скажи, разве твой сад поредеет без одного дерева. Всего одно. А я заплачу. Хочешь достойного пса, их у меня - полный двор, все породистые, не то, что твоя дворняжка, - он ухмыльнулся в сторону Акуйрыка.
Балташ и я молча прошли рядом. Аккуйрык лаем проводила Балтабека. А тот кулаком погрозил собаке.
— У какая, вредюга! Прям как хозяин. Ну, ничего…
А к утру на следующий день я замер, когда пришел в сад. Балташ сидел неподвижно, уронив голову. Лицо его было серым.
— Аккуйрык не ест, совсем не ест, – с тяжелым вздохом прошептал он.
Я искал взглядом нашего маленького друга. В тени под яблоней увидел Аккуйрыка. Всегда подвижный и веселый, он лежал и не двигался.
— Слышишь, Арман, он не ест, совсем не ест, даже от руки, - повторил снова Балташ, глядя в пустоту.
Я присел и погладил осторожно пса по макушке. Он лежал на животе. Не поднимая головы, посмотрел на меня и слабо помахал белым хвостом. «Что с тобой, Аккуйрык?» – спросил я его безмолвным взглядом. Но он печально глядел на меня и, наверное, что-то хотел сказать.