Вспомнил, что в нашем ауле есть местный доктор Сагынтай-ага, я взял на руки Аккуйрыка и поспешил к нему. Тот долго осматривал собаку, поглядел в пасть, потрогал брюхо и покачал головой.
– Его отравили. Видишь, как слюна течет, – указал доктор, – Нужно поить его водой, – сказал он. На прощанье Сагынтай-ага дал мне бутылку с соской.
Я отнес Аккуйрыка к арыку, положил его и начал поить его водой. Он лежал и понемногу пил через соску. Но выпил совсем мало. Обняв его, понес в сад.
– Его нужно поить водой. Он выздоровеет, – уверенно сказал я, и лицо Балташа на миг озарилось надеждой. Мы начали по очереди поить Аккуйрыка.
Как раз в этот жаркий день отец ездил на поле, и я напросился вместе с ним. Он был водителем «ЗИЛа». Провонявший бензином грузовик качало из стороны в сторону, вот, наконец, мы заехали в огромный гараж, где чинили комбайны и трактора. Отец завел меня в дежурную будку и велел посидеть некоторое время. Но мысль о бедном Аккуйрыке не покидала меня: Как он? Зачем я его оставил. Бедный Аккуйрык…
Приехал в аул к вечеру, пошел сразу в сад. Из головы не выходил Аккуйрык. Я мысленно упрекал себя и успокаивал: «Ну, ничего плохого с ним не случилось, ведь он просто приболел, вот увидишь сейчас придешь, а он выбежит к тебе навстречу веселый, будет махать белым пушистым хвостиком и вы снова будете вместе играть!». Мне даже представилась такая картина.
Когда зашел в сад, Балташ сидел на коленях. Я виновато поглядел на него и тронул за плечо. Он поднял голову.
— Все лежит, - тихо сказал Балташ и кивком указал на собачку.
Я снова и снова гладил пса по голове, и меня душили слезы: не случилось того, что я так живо представлял себе. «Слышишь, Аккуйрык, а я видел тебя здоровым и веселым, точно наяву! Я знаю, ты поправишься» - мысленно говорил ему, а сам с болью заметил, как же сильно похудел Аккуйрык. Он уже не поднимал головы и не вилял белым пушистым хвостом. Лежал боком и не двигался, только двигались и глядели на меня печальные глаза. Я отошел, когда увидел, что изо рта у него еще сильнее текла вязкая слюна.
К этому времени к нашему саду незаметно подошел Балтабек. Он был снова пьяным.
— О, этот мальчишка снова здесь! – усмехнулся он, указывая на меня, - Что-то ты часто ходишь сюда, или ты друг Дурного Балташа? – хихикнул он, - Да, точно друг! Ну, вы и пара!
— Зачем пришел, – осадил его бессвязную речь Балташ, - Уходи, слышишь.
Балтабек поплясал на одной ноге, что-то пропел и с трудом остановил взгляд на нас.
— Как там твоя жалкая дворняжка? – воскликнул он и засмеялся, - Это же я отравил ее, чтобы больше не рычала на меня!
В воздухе повисло что-то звеняще тяжелое. В следующий момент, побледнев, Балташ набросился на пьяного Балтабека, повалил его и стал такой злобой и силой душить, что тот не мог сопротивляться.
— Зачем ты это сделал! Отвечай! А то…убью! – с ненавистью произнес Балташ, сжимая мертвенно руки на тонкой шее Балтабека, а тот, весь посинев, захрипел.
Я кинулся на спину Балташа и крикнул не своим голосом.
— Не надо убивать!
Вздрогнув всем телом, Балташ разжал онемевшие руки и упал на бок. Балтабек жадно ртом ловил воздух. Он вмиг протрезвел, встал и, спотыкаясь, поспешил унести ноги.
Балташ, опустив голову, вернулся в сад и долго сидел возле бедного Аккуйрыка.
На следующий день Аккуйрыку стало еще хуже. Придя утром в сад, я заметил, как за ночь он стал тонким, шерсть местами уже слиняла, он все так же не двигался, изо рта обильно стекала слюна. За эту ночь Балташ тоже похудел, но лицо его показалось мне решительным.
Я гладил Аккуйрыка по макушке, тихо приговаривая, что он выздоровеет. Но в метрах шести вдруг заметил прямоугольную яму, видимо, ее за ночь руками вырыл Балташ. Возле ямы лежало ружье.
Балташ уже привстал, положил руку мне на плечи.
— Иди домой, - глухо выдохнул он.
Я не поднял лица, боясь, что моя мимолетная догадка прояснится.
— Уходи, Арман. Тебе этого не надо видеть, – повторил он.
На глаза навернулись слезы, у меня не оставалось сомнений…бедный Аккуйрык. Я уже машинально долго гладил голову собачки. Балташ тогда тихо отдернул мою руку, взял ружье, затем поднял легкого Аккуйрыка на руки. Он едва пошевелил головой.