– Не трогай, – не своим голосом сказал я.
Сзади меня схватили двое, я начал вырываться. Видел, как Балтабек ехидно посмотрел на меня, приказал оттащить и не отпускать меня. Он выкурил сигарету и завел бензопилу. Приложив лезвие к стволу, он принялся пилить новое дерево.
Пока двое держали меня, я кусался, царапался, но они были сильнее, крепко держали меня. Звуки моей отчаянной борьбы потонули в лязгающем звуке бензопилы. С ужасом наблюдал, как упало второе, затем третье, четвертое дерево. Больше я не мог этого вынести, обессиленный повис на руках державших меня неприятелей и заплакал. Те двое отпустили меня. И я упал, недвижимый, лежал на земле и тихо плакал. Внутри все сжалось, было муторно, я снова и снова слышал, как на землю с глухим ударом падали деревья…
Когда пришел в себя, было тихо. Помню, как ко мне подошли какие-то люди. Подняли и посадили в машину. Узнал голос Нуржана Макатаевича.
– Держись, Арман, ты совсем ослаб, – сказал он, внимательно оглядывая меня. Мимолетом я взглянул в сад и ужаснулся. Там уже не было ни одного дерева, вся земля была усыпана мертвыми стволами, теми, что еще утром были красивыми яблонями. Я зажмурился, вспомнив, что было и внутри у меня завыло глухой болью.
– Прости нас, – выдохнул директор, виновато глядя на меня. Он посадил меня в машину и сказал водителю отвести домой. Дальше не помню, как приехал, как встретил меня взволнованный отец. Меня положили в постель, укутали и я забылся тяжелым сном.
И снова откуда-то издалека мне чудились огромные, живые яблони. Они улыбались, тянули мне свои длинные ветвистые руки, а я пытался ухватиться за них. Но не мог дотянуться, они казались призрачными, недосягаемыми. Я их просил забрать меня с собой, рассказать свою тайну, которую я так и не услышал.
Помню смутно, как несколько раз подходил ко мне отец и трогал мой лоб. Но я что-то бубнил в ответ, укутывался с головой одеялом и пытался уснуть, забыться. Окончательно проснулся на следующий день. Чувствовал сильную жажду, вышел на веранду и выпил целый ковш воды.
Снова в голове пронеслись падающие деревья, Балтабек, мерзкий звук пилы... Стало муторно. Через некоторое время опомнился. Приехал ли Балташ? И с тревогой собрался, чтобы сходить в сад.
Когда пришел туда, увидел картину, которая сильно поразила меня. На месте сада там, где раньше росли пышные красивые яблони, остались одни уродливые пеньки. Пустота. И среди пней сидел, скосив набок курчавую голову, Балташ. Его дородная фигура сжалась и стала маленькой. Плечи у него обмякли, большие руки повисли, как тряпки. Он даже не шелохнулся, когда я подошел.
Лицо его было бледное, веки опухли от бессонной ночи. Он слабо повернул голову и не видел меня, его всегда глубокие сине-зеленые глаза мне показались подернуты мутной безжизненной пеленой. Это и встревожило меня.
— Вот и все… – выдохнул он.
Я хотел утешить его, сказать, что мы еще посадим яблони, что они вырастут, будут такими же красивыми, но голос мой дрожал, и он не слышал меня. Удрученный сидел возле него в полной тишине и не мог ничем помочь. Это были самые тяжелые минуты в моей жизни.
В этот же день я пошел в школу к директору Нуржан Макатаевичу. Директор говорил что-то и не смотрел мне в глаза. От него узнал, что яблони поручил вырубить аким Темиржан. Я так и думал, что этот гадкий человек способен на это. Но зачем? Как он посмел тронуть наши чудесные яблони, которые все любили в ауле?
Все также избегая моего взгляда, директор сообщил, что сад продали тем самым приезжим людям из района. Мол, они облюбовали плодородную почву и хотели посадить там виноград, чтобы потоим делать из него вино. Аким Темиржан убеждал их, что там вырастет что угодно, а продать землю не составит труда, нужно лишь договориться. А Балташа обманули, вызвали тогда в район. Долго Темиржан убеждал его подписать какие-то документы, якобы, нужные для его сада. И в итоге Балташа обманули, он расписался, сам того не зная, продал сад.
– Я ничего не мог поделать. Здесь хозяин – аким Темиржан, – оправдываясь, сказал директор.
Ничего больше не спрашивая, я ушел вне себя от негодования. Нуржан Макатаевич знал об этом, но промолчал. Как он мог допустить такое!
Вечером снова пришел в сад. Принес с собой еду и айран. Балташ все так же неподвижно сидел. И глядел неотрывно в одну точку, не замечая ничего вокруг.