– Она больше не увидит яблони, – прошептал он после некоторого молчания. – Она придет, но не увидит яблони…
Я попытался его взбодрить, сказал, что мы посадим еще сад.
– Я не хочу, – с шумом выдохнул он и надолго замолчал.
На следующий день я приходил несколько раз, но он даже не притронулся к еде. Балташ осунулся, красные его глаза все так же невидяще смотрели в пустоту. А губы что-то непонятно шептали. Я умолял его поесть, но он, кажется, не слышал.
Чтобы помочь другу, я пошел к доктору Сагынтаю, но тот, послушав меня, сказал, что человек должен пережить горе и нужно подождать.
Нужно время, сказал я себе. Но не выдержав, вечером снова пришел к Балташу. К моему удивлению, он был необыкновенно веселым: глаза его неестественно блестели. Я приблизился к нему и резко отошел: от него разило неприятным запахом. Это была водка. Прежде он не пил это пойло. Лицо его было красным, дырявая потрепанная кепка съехала набекрень.
Он крепко рукой обнял меня за шею, больно потрепал меня за волосы и при этом громко смеялся. Никогда он не вел себя так. Я вырвался из его рук и в полной растерянности пошел прочь от него.
На следующий день Балташ пропал.
Никто этого не заметил, но я не находил себе места. Обошел несколько раз Большой холм, Акузень. Кричал, звал Балташа, но кругом была пустота. Пришел домой к его матери Кульзие, сообщил о пропаже сына, но она долго непонимающе смотрела на меня. Затем бедная женщина завопила, начала ходить по соседям, спрашивая о сыне.
Только на третий день, когда о пропаже Балташа заговорил весь Бирлестик, его начали искать. Нуржан Макатаевич собрал детей, разбил их на группы и они пошли прочесывать окрестности аула.
Ко мне подошли Жандос, Бритоголовый Гика, Черномазый Ораз и другие мальчишки. Уже не было никаких обид. Когда они узнали, что сад вырубили, а Балташ пропал, они первыми предложили помочь найти его. Жандос протянул мне руку, я пожал ее, и они выбрали меня руководителем поискового отряда.
Мы проверили все ложбины и овраги, прочесали все окрестности, прошли десятки километров, но Балташа нигде не было.
Наконец, Нуржан Макатаевич позвал всех нас. Рядом с ним стоял мальчик-пастух, который утверждал, что видел большого хромого парня.
– Где ты его видел? Ты его знаешь? – набросились мы с вопросами.
Мальчик показывал камчой в сторону Акузеня и сказал, что видел парня у кручи. Меня пробрал холод: эта та самая круча, откуда мы прыгали в реку.
– Что он делал там? – сдерживая дрожь, спросил я.
Мальчик сказал, что парень сидел у самого края. Дальше – не видел.
Нуржан Макатаевич промолчал и отпустил всех нас по домам. Я шел домой и напряженно думал. Балташ не мог прыгнуть. Он сильный, он вернется, твердил я себе.
В этот день директор собрал несколько десятков мужчин. Они начали проверять реку. В этот же день вечером кто-то сообщил, что один из мужчин нашел на пороге реки тело парня, которое течением прибило к камням.
Услышав об этом, у меня все внутри упало. Вскоре сообщили – это был Балташ. Он прыгнул с кручи и разбился о камни.
Не помню, как я рвался в объятиях отца, хотел убежать, увидеть Балташа, моего друга, но меня не пускал отец. Весь следующий день я молча просидел дома, вспоминая нашу последнюю встречу. Меня душили слезы, что я не помог, не сказал нужное слово, не удержал его тогда, дал ему уйти…
Долго аким Темиржан не хотел давать нам сад, чтобы там похоронили нашего друга. К нему не раз ходил Нуржан Макатевич, он был сам не свой, когда узнал о смерти Балташа, и, наконец, собрав доказательства, он пригрозил акиму, что расскажет о его темных делишках в районе, и тогда ему несдобровать. Только тогда он отдал документы на землю.
В саду на похороны Балташа пришли все жители аула Бирлестик, даже те, кто его раньше дразнили и считали дурным. Особенно тяжело было наблюдать за бедной женщиной Кульзией. Она громко причитала, качала седой головой, не желая расставаться с сыном.
Нуржан Макатаевич долго рассказывал жителям о заслугах Балташа, особенно остановился на том, как ему удалось посадить такой красивый яблоневый сад, и как все гордились самыми сладкими яблоками во всей округе. И никогда раньше таких чудо-яблонь не было и вряд ли еще будут.