– А ты что любишь делать? – внимательно посмотрела она на Балташа. Тот не знал, что ответить.
— Хочешь, покажу наш Акузень? – вдруг сказала она и, не дожидаясь ответа, схватила его за руку и они спустились.
Через некоторое время они уже сидели на круче, не отрываясь, наблюдали за быстрым течением реки. Айгуль вскрикнула и указала пальцем на маленьких рыб, играющихся в воде. Балташ улыбнулся. Он был очарован красотой и быстрым течением реки.
Ближе к вечеру они снова пошли к Большому холму, мальчик чуть не бегом забрался на вершину. Они сели и наблюдали, как залитое багрянцем солнце медленно уходило за край неба. И оставило после себя ярко-розовые следы. Балташ затаил дыхание, это было невероятно красивый закат.
— Как красиво! – прошептала в восторге девочка.
– Да-а-а, - впервые за долгое время сказал Балташ и улыбнулся девочке.
Не было после этого дня, когда они не ходили вместе на Большой холм и Акузень.
Люди качали головами, не могли понять выходки странного мальчишки. Отчасти сама Кульзия была недовольна таким безудержным поведением сына.
— Сын-то твой только и видно, что весь день пропадает с дочкой Салимы, – говорили соседи Кульзие. - Вот увидишь, вырастут – украдет твой сын нашу невестку, и тогда сыграем свадьбу!
Кульзия отмахивалась от таких разговоров, сердилась даже.
Однажды, наигравшись, наши маленькие герои с задором поднимались на холм, догоняли друг друга. Балташ на ходу гонял бабочек. Уже намаявшись от веселой игры, лежали на самой вершине и улыбались. Улыбались яркому ласковому солнцу на голубом небе, которое в ответ ласкало их нежными лучами. Улыбались от того, что запах полыни приятно щекотал ноздри.
— Я люблю ромашки! – сказала Айгуль, заплетая цветок в косички, - Они красивые!
— А я люблю яблони, – тихо сказал Балташ. – У нас дома их много, – он глянул на девочку и глаза его зажглись огоньками. – Там откуда я – горы большие, до неба, – он поднял руки, показывая какие там большие горы. – А яблони тоже большие и красивые.
Девочка смеялась от его рассказа.
— Когда-нибудь ты покажешь мне свои яблони? – серьезно спросила она.
Балташ задумался. Вспомнил о яблонях, родителях и доме. Перед глазами картина – как будто вчера он гулял в яблоневом саде, игрался, залезал на деревья и срывал красные яблоки. До сих пор помнит их душистый сладкий запах. Те минуты счастья снова взволновали его…
Но это продлилось недолго.
Через пару недель Салима и ее дочь Айгуль переехали в город. Глотая пыль, долго тогда бежал Балташ за грузовиком. Он изодрал до крови босые ноги, но грузовик уезжал все дальше, увозя Айгуль, девочку со смешными косичками. Потом еще долго витали в воздухи печальные всхлипывания Балташа, который, склонив голову, шел обратно домой…
После того как уехала Айгуль, Балташ снова стал нелюдимым. Но теперь реже бывал дома, все чаще пропадал на Большом холме и Акузене.
В школу Кульзия мальчика не отдала, да и сам он не хотел, сторонился одноклассников и учителей. Не раз приходил к ним директор школы, молодой еще тогда Нуржан Макатаевич. Он уговаривал Кульзию отдать мальчика в школу. Но она боялась, что сына обидят одноклассники.
А тем временем его сверстники, аульные мальчишки, невзлюбили Балташа. Дразнили его, кидали в него камни. Особенно к нему задирался высокий, узкоглазый мальчик по имени Балтабек, сын акима аула Темиржана. А Балташ старался не показываться ему на глаза.
Однажды утром, подкараулив возле двора, Балтабек вместе с ребятами отогнали Балташа от дома и крепко отколотили его. Кульзия тогда сильно разгневалась, увидев лежащего в грязи, ревущего мальчика. Она заперла его в доме и не пускала на улицу. Но Балташ умудрился открыть окно и вихрем вылетел во двор.
Находясь на вершине холма, Балташ дал себе слово, что отыщет когда-нибудь Айгуль и они снова будут вместе. Вот только не расстается с маленьким другом, серым котенком, которого недавно приютил. Оказывается, его долго бил прежний хозяин и выбросил его за овраг. Беспомощный, он жалостливо мяукал, когда его обнаружил Балташ. Что-то внутри оборвалось у него, когда он взял на руки и оглядывал котенка: один глаз его был сомкнут, шерсть местами была вырвана клочьями. Дрожащий комок тепло шевелился в груди, и, казалось, это сердце шевелится. И с тех пор не расставались.