– То перед лицом общественности картина вырисовывается очевидная, – не обращая внимание на реакцию присутствующих, объясняла девушка, – и не очень хорошая, – она, все же, отправила свой фалафель в рот, только речь это никак не остановило. И даже не замедлило, – и это я еще мягко говорю.
Рогов, который Алексей, раздувал ноздри. Роман играл со столовым ножом. Лариса прожигала взглядом. Карина продолжала.
– Моя команда уже работает с ситуацией, но, – она указала вилкой куда-то в потолок, – будьте готовы к тому, что просто это не будет.
Братья Роговы переглянулись.
– И еще вопрос, – она посмотрела на Романа, полностью игнорируя Ларису, – у вас это вообще надолго? Или так, случилось разок на парковке?
Лара поднялась, положила в сумку телефон.
– С меня хватит, – показывая чудеса выдержки совершенно ровным тоном сообщила та, – я поехала работать. Всем хорошего дня. Карина? – повернулась она к пиарщице, – как будет что мне показать, отправляйте на почту, я рассмотрю.
Она вежливо распрощалась с Алексеем, позволила поцеловать себя в щеку Роману и вышла прочь. Пожалуй шла чуть быстрее, чем обычно.
*****
Теплый свет уличных фонарей напоминал Роме детство. Это сейчас модно все естественное, натуральное. А тогда ламп других не было. Он сегодня устал. Тяжелый разговор с братом, куча работы. Интеграция в общую систему детища Вишневских оказалась сложнее, чем хотелось.
Сегодня она задерживалась. Мать никогда не отличалась пунктуальностью. Красивая. Невероятная. Она, наконец, выпорхнула из салона красоты, точно пташка. Легкая. Звенящая, душистая. У нее не было какого-то привычного запаха духов, но всегда аромат был цветочным, воздушным. Пахло восторгом и счастьем.
– Извини, – устраиваясь на сидении и пристегиваясь прощебетала мама, – как всегда…
– Ничего, – Рома не мог злиться на нее, – я посидел в телефоне, как раз были вопросы.
Он прислал селфи без футболки Ларе. Ответного не дождался, мама пришла, но уже почувствовал, как телефон завибрировал.
– Поехали сегодня поедим что-то рыбное, – предложила она, – пойдет?
– Обожаю, мамуль, – расплылся Роман, – как раз…
– Режим! – закончила та за него, – какой ты у меня молодец, сына, не то что Лешечка, тот успешно движется к затяжной мужской беременности…
Рома пожал плечами. Тут каждый решает сам за себя. И его путь точно не из простых. Одно дело заниматься телом когда это основная твоя задача. Когда ты тренер, например. Но не когда море ответственной работы, сверхзадачи… а у тебя режим, надо кушать курицу из лоточка и попасть в зал любой ценой. Он и так уже подсдулся, но ничего не поделать. Приходится расставлять приоритеты.
Встречи с матерью стали за последнее время чаще. То ли помогли сессии с психотерапевтом, то ли он стал старше и начал ее понимать. Кто знает… Рома уже запутался во всех ментальных конструкциях, которые создавал всю жизнь, чтобы хоть как-то чувствовать себя терпимо.
Майя. Как же ей идет это имя. Веселая, воздушная, счастливая пчелка. Она до сих пор такая. У нее новый муж. К этому сыновья отнеслись уже философски. Рогов развелся с ней ради официантки из ночного клуба. Все ждали трагедии, но Майя только смеялась, подшучивала над лысеющим ловеласом.
Ни одной слезинки не пролила. Да и с чего? Финансово обеспечена и уже давно, если что, сыновья рядом. Прекрасна как рассветная роса. Она выставила бывшему мужу условия, при которых они прощаются легко и без разборок. Исключительно материального характера условия. За сим брак закончился.
– Какие у тебя планы на отпуск? – принялась за допрос сына та, – приедешь ко мне в Крым?
Она получила в числе отступных при разводе небольшой, но в шикарном месте, домик в Ялте, где жила в сезон. Сыновья приезжали и хотя бы по неделе были с ней. Чаще, конечно, Алексей, он женат и два года как родился второй сын, ему актуально. Рома реже, но тоже появлялся.
– Не знаю, – пожал плечами мужчина, – может к осени только.
Майя подняла бровь, но комментировать не стала. Она порой ощущала вину перед своими мальчиками. Не все было гладко в их детстве… да и в юности. И то что сейчас более или менее ровно – это великое благо, которая та опасалась спугнуть.
Рома всегда был вещь в себе. С первых недель жизни. Нет, он требовал грудь и чистоты. Но не заботы и материнского внимания. Она прижимала тихого карапуза к себе, пыталась сюсюкать, играть, но тот воспринимал все эти потуги лишь со стоическим спокойствием.
Так и рос. Ровно. Хорошо учился, идеальная дисциплина, все по полочкам. Золотая медаль, красный диплом, спортивные достижения. Отточенное спокойствие, без лишних слов. Никогда не угадаешь, что у него на уме. Можно спросить, он ответит быстро, правду и прямо. Но ты так ничего и не поймешь.