Если я вообще еще хотя бы раз попаду на занятия.
Я стараюсь двигаться тихо, чтобы не потревожить соседа, потому что я уже успела понять, что в соседней камере сидит нечто очень буйное и, вероятно, сумасшедшее. Мало ли адских тварей я еще не видела… Провожу пальцами по решетке двери, даже не понимая, где на ней засов. Скорее всего — магический. А магии в воздухе нет от слова совсем, ни единого всполоха… Даже умей я открывать порталы, у меня все равно бы не вышло.
И что же делать?
— Я узнал тебя, — слышу тихий, хриплый голос.
Я вздрагиваю, оборачиваясь на его источник. В той части темницы, в которой находится мой сосед, совсем темно — свет от факела не проникает в нее. Узнал он меня, надо же… Жаль, что у меня такой возможности нет. И никаких гарантий, что эти слова — не ловушка, чтобы я приблизилась к его камере, тоже.
— Не бойся, — у этого пленника отрывистая, резаная манера говорить. — Терпеть не могу страх.
Да уж, хочется ответить мне, после таких слов впору перестать бояться, как же.
— А я и не боюсь, — пусть даже это ложь, но я ни за что не признала бы обратное, — Подумаешь, всего лишь темница в подземелье у чокнутой ведьмы, с кем не бывает, в самом деле…
— Болтовню я тоже не люблю, — все так же мрачно отвечает мне голос.
Что ж. Подумаешь. Между прочим, это не я его тут отвлекаю от отсмотра тюремной решетки и придумывания плана побега, ага.
Впрочем, даже вернувшись к этому занятию, не представляю, как могу осуществить подобное. Дэмиан сделал неверную ставку на меня. Конечно, стоит его благодарить, ведь он, похоже, отговорил Мегеру, или кто она там теперь, от того, чтобы убить меня… Разрекламировав меня, как невероятно ценную особу. Только вот кому я нужна? Кто согласится произвести мой обмен на…кого бы то ни было?
— Ты сказала… — удивительно, но я снова вздрагиваю от звука голоса своего соседа. Что с моей нервной системой, в конце-то концов? — Сказала, что она поплатится за то, что сделала с Андрасом.
— Да… Было такое, — уклончиво отвечаю я, стараясь держаться как можно более расслабленно. Ну а что. Он сам сказал мне не бояться, так что я могу попытаться хотя бы сделать вид.
— Что с ним?
Да уж. Вот именно этого вопроса я и боялась. Даже задавать его самой себе. Потому что последнее, что я видела…
Что я, кстати, видела? Как адская трехголовая тварь вцепилась всеми своими когтями и зубами ему в лицо и глотку? Демоны вообще выживают после такого?
— Я… Не знаю, — выдыхаю я. — Мегера натравила на него своего цербера, чтобы… Убить, наверное. Или отвлечь. Меня почти сразу же схватили и бросили сюда, так что…
— А с остальными?
— С остальными? — несколько растерянно переспрашиваю я.
— Сану, Фанни, Гил… Ламбр и Каэль. Кто-то из учеников погиб?
Не все имена, что он назвал, я знаю. Но те, что знаю… От их упоминания мое сердце снова заходится волнительным стуком.
— Надеюсь, что с ними все в порядке, — чуть более эмоционально, чем хотелось бы, выдыхаю я. — Слушай, может, уже скажешь, кто ты? И откуда знаешь меня?
В иной раз я попыталась бы быть осторожнее, но сейчас я и впрямь слишком вымотана, растеряна и напугана. И, лишь слегка поддавшись эмоциям, тут же выдаю свою слабость.
Усмешка моего соседа звучит как-то слишком инородно, учитывая окружающую нас атмосферу. Ему смешно? Мне вот не очень. Особенно, учитывая тему, что он поднял. Переживать об участи тех, чья судьба мне сейчас неизвестна… Так себе перспектива.
— Мы же соседи… Забыла?
Я невольно приникаю к той части решетки, что объединяет наши камеры, словно бы боясь поверить в догадку. Как… Такое возможно?
— Ману? — выдыхаю я, боясь ошибиться. И в то же время — оказаться правой.
— Надо же, — еще одна совершенно неуместная усмешка.
Мои пальцы дрожат, когда я сжимаю ими железные прутья, всматриваясь в темноту. Почему-то вспоминается то дурацкое покрывало… И то, что Ману было невыносимо находиться в одной комнате рядом со мной из-за моих эмоций. Как он выдерживает мое присутствие теперь? Особенно, когда я… Когда во мне столько боли и переживаний?
Хотя, кто знает, каково ему. Сколько он вообще тут уже находится? Почему?
— Постарайся уснуть, — ворчит Ману в своей привычной манере. Сколько я ни всматриваюсь в темноту, его не видно. И потому я даже судить о его состоянии не могу.
— Уснуть? Ты в своем уме? Нам надо бежать! — почти против воли вырывается у меня.