Вода плохо легла поверх водки, Федора едва не стошнило. Он долго стоял неподвижно, пережидая, когда позывы в желудке прекратятся. Переждал, но больше пить без закуски не решился. Отправился включать насосы — сначала в дальней будке, потом — в средней. Когда шел от средней к ближней, навстречу ему попался Гришуня, жалкий, как побитая собака. «Приполз-таки, — подумал Федор, — сейчас будет скулить». Он не ошибся: Гришуня стал униженно просить его опохмелиться.
— Ладно, — сказал ему Федор, — тащи чего-нибудь закусить.
— Да вот у меня есть…
Гришуня достал из кармана пиджака газетный сверток. В нем оказались те же соленые огурцы, хлеб и зеленый лук.
— Так и быть, налью стакан. Только больше не проси, нет у меня.
Гришуня обрадовался, еще больше залебезил, принимая стакан обеими руками, тут же опрокинул его, а закусить только маленький кусочек хлебца отщипнул.
— Пойду дизель запускать.
Федор забрал оставшуюся закуску и пошел к ближней будке. Там принял еще с полстакана и только собрался идти к пруду, как, откуда ни возьмись, вырос перед ним Сашка Ромодин.
— Не поднесешь, — решительно заявил он, — на трактор не сяду.
Хотел было Федор пригласить его в среднюю будку, но вовремя спохватился:
— Подожди меня здесь, я живо…
Принес бутылку, поставил ее на столик рядом с закуской. Предупредил:
— Последняя.
Едва Сашка выпил, отдышаться еще не успел, как к будке, рыча, подъехала машина, и вскоре внутрь заглянул Петька Цыганов.
— Ну и нюх у тебя! — подивился Федор и, ни слова не говоря, поднес ему полный стакан.
— Как доехал-то вчера?
— Убей — не помню.
— А чего так рано?
— На ферму воду возить послали. Насос там отказал.
— Навозил?
— Какое там навозил! Башка трещит.
Федор допил оставшуюся водку, бутылку отбросил в сторону.
— Все!
Сашка Ромодин потер переносицу.
— Где бы еще добыть бутылочку? Деньги есть.
— За деньги не дадут — дефицит.
— Идти по деревне славить?
— Зачем славить, — возразил Петька, — когда можно честно заработать?
— Как заработать? — в один голос спросили Федор и Сашка.
— А цистерна моя на что? — кивнул Петька в ту сторону, где должна была стоять его машина.
Федор и Сашка продолжали смотреть на него с недоумением.
— Все просто как дважды два. Солнце печет? — обратился он к собутыльникам.
— Печет, — подтвердили те.
— Картошка цветет?
— Цветет.
— Жар донимает?
— Донимает, — согласились Федор и Сашка, догадываясь, куда клонит Петька.
— Так вот, — объявил тот, — едем сначала к пруду за водой. А лучше я один поеду. Насосом набрать цистерну — пара пустяков. Вы же пойдете в деревню и узнаете, кто желает поливать картошку. Две машины — поллитра на стол.
— Здорово! — одобрил Петькину идею Сашка. — Это мы в два счета обстряпаем.
— Голь на выдумку хитра, — изрек Федор, поднимаясь на ноги. — Пошли, что ли? — позвал он Сашку.
— Пошли…
Конечно же, начинать следовало со вдов-одиночек — положение у них безвыходное: или согласиться на полив, или остаться без картошки. Так они и сделали. Подошли к дому Анфисы Клоковой, постучали в наличник. Та отозвалась на стук не сразу — видать, занята была по хозяйству. Посмотрев в окошко — кому она понадобилась? — вышла на крыльцо.
— Чего надоть? Водки у меня нету.
— Поищешь — найдешь.
— И искать нечего. Зять намедни приезжал, все выпил.
— Зять к тебе год назад приезжал, а не намедни.
— Нет, мужики, и не просите. Если бы и была, не дала бы. Мало ли какая нужда приспичит.
— А она уже приспичила.
— Да полноте! На вас ведь не напасешься.
— Картошка-то горит. Не жалко?
— Полить не желаешь?
— Уж не твоей ли «Волжанкой»? — усмехнулась Анфиса.
— А это уж наше дело — чем. Говори: хочешь или не хочешь? Не то к соседке пойдем, она не откажется.
— Да ведь оно неплохо бы полить-то, — пошла на попятную Анфиса. — А сколько вам надо-то? У меня всего-то бутылка и есть.
— Вот и готовь ее. Две цистерны выльем тебе. За каждую цистерну — четверка.
— Ладно уж, лейте три тогда.
— Вот это другой разговор!..
Минут через пятнадцать из прогона выехала Петькина машина. Увидев ее, Федор и Сашка замахали руками: давай сюда! Петька подъехал, открыл дверцу:
— Все в ажуре?
— Три цистерны, — объяснил Сашка. — Пол-литра с четверкой.
— Хорош! — обрадовался Петька. — По четверке на нос — в самый раз коту на свадьбу…