Естественно больше никто не предлагал Лизе сняться в кино, хотя ещё несколько лет она жила надеждой попасть на Каннский фестиваль или оставить отпечаток ладони на Голливудской аллее славы.
Впоследствии, найдя утешение в том, что она омолаживает девушек и делает их красивыми, увлечение фильмами переросло в разряд хобби. Тем лучше для российского кинематографа.
В ожидании Лизы, Ларри снял федору и положил её рядом на диван, пройдясь пятерней по светлым волосам, растрепав их.
Хозяйка люкса не заставила себя долго ждать. Справа от входной двери была ещё одна дверь, ведущая в короткий коридор с гардеробом, ванную комнату и спальню. Лиза вышла из этой двери в шелковом халате, который длиной не прикрывал её колени.
Такое появление можно было бы считать вызывающим для женщины, которая на восемь лет была старше самого Ларри, но Елизавете надо было отдать должное: не все женщины гораздо моложе Лаврентия выглядели также хорошо, как Лиза в свои сорок три года. Ларри повезло с любовницей. Она занималась спортом, так что выпуклые места её тела оставались приятно округлыми, а тело поджарым. Она регулярно проводила спа-процедуры и, само собой, посещала салоны красоты. И, то, что дано было Лизе природой: загорелое лицо, обрамлённое черного цвета волосами, с которого смотрели большие ярко-голубые глаза.
Естественно годы и жизнь с деспотичным супругом взяли своё: руки и кожа на груди выдавали возраст, а в глубине глаз видна была тревога — результат долгих лет, прожитых с человеком, от которого можно было ожидать и зуботычину за неподчинение.
Лиза была похожа на Деми Мур, только глаза были больше и взгляд мягче. Не солдат Джейн. Совсем не солдат.
Ларри встал с дивана, взял оба бокала и обошёл стол. Лиза подошла к нему, ступая босыми ногами по паркету. Она улыбнулась, и потаённая тревога исчезла из её глаз.
— Мы сегодня подбирали одежду в тон, — оглянула она его.
Ларри протянул ей бокал и оглядел её халат, завязанный на пояс. Коралловый цвет его костюма был ближе к белому, коралловый цвет её халата ближе к розовому. Он весь был украшен белыми ромбами, но самым восхитительным в халате был вырез, который доходил до ложбинки между двух прекрасных грудей.
Лиза взяла бокал из его руки, пригубила шампанское, прикрыла глаза от вкуса газированного напитка, обняла левой рукой Ларри за шею, и они застыли в долгом поцелуе любовников. Таком, что со стороны могло показаться, что эти двое страстно любят друг друга, хотя для неё это была возможность получить мужское тепло, которого так не хватало в последние годы её замужества, а для него это была возможность заработать.
Когда она, наконец, оторвалась от его губ, он посмотрел в её глубокие голубые глаза, и всё, что он смог сказать, это:
— Ты прекрасно выглядишь.
— Против таких слов у меня иммунитета нет, — прошептала она, взяла его за руку и потащила в спальню. Ларри только успел поставить свой бокал около горшка с юккой.
Секс. Это было основной причиной, по которой она позволяла ему приходить. Всё остальное: её рассказы о своей жизни, её рассуждения о кино, их долгие беседы в кровати с вином в бокалах, это было лишь дополнительным бонусом. Не всегда обязательным. Их встреча могла продлиться час, могла затянуться на всю ночь, но основным гвоздём программы был секс.
По пути к кровати Ларри успел снять только пиджак и бросить его на пол. Он иногда размышлял о том, зачем люди долго подбирают одежду на свидание, чтобы потом, в первом порыве страсти, содрать её с себя. Наверно, думал он, потому что в одежде все выглядят лучше.
Отступая от него и ведя его за руку за собой, Лиза спиной дошла до большой двуспальной кровати и упала на неё, увлекая Ларри за собой. Бокал с шампанским она никуда не поставила, и золотистый напиток выплеснулся на белую простыню. Она откинула бокал в сторону.
— Снимай свою футболку, — прошептала Лиза.
Ларри подчинился её просьбе, стоя на коленях на диване, он одним движением снял футболку, обнажив худощавые торс и грудь.
Лиза, халат на которой после падения на кровать задрался почти до самых бёдер, оперевшись на локти, подтянула себя к подушкам. Халат сполз к коленям, но Ларри, положив руки на её щиколотки, задрал воздушный шёлк обратно.