Трасса скользила в бледном белом свете, везде одинаковая, везде неизменная, монотонная ровная лента без знаков отличий, чуть мелькала перед глазами, чуть сливалась в одно и была одним и тем же, и где-то там, дальше или раньше за пеленой дождя, каштановая девочка за рулём переключила магнитолу и с негодующим удивлением глянула на вторую: что за чушь она несёт. Та, светленькая, хоть и несла, но на дорогу смотрела не отрываясь, а потому вынырнувшую из ниоткуда фуру заметила первой и с криком «Осторожно!» бросилась вывернуть руль.
Дорога впереди поплыла и стала медленно сворачивать, почему-то к обочине. Свет фонарей поменялся местом с тенями.
— Агнешка, — окликнула Лана. — Агнешка!
— А? — встрепенулась та.
— Спишь?
— Да. Нет. Может быть.
— Ты не видела, что по краям трассы?
— Да, — Агнешка шмыгнула и протёрла рукой лицо. — Туда не надо.
— Всё. Давай меняться, — Лана отстегнула ремень.
Агнешка повертела головой и часто-часто заморгала, чтобы не закрылись глаза.
— А ты сможешь? — спросила она. — Ты так и не спала почти.
— А ты сможешь, что ли? — Лана вышла наружу. — Я смогу. Я в рабочую неделю часа по два-три могу спать. Так что для меня всё примерно так же.
— Ты крута… — протянула Агнешка, выползая из-за руля.
— Давайте, я пересяду вперёд? — Алиса дёрнула дверь и торопливо вылезла тоже. — Я уже поспала немного и… Я же всё равно не веду. Мне можно дремать и сидя.
Агнешка обернулась к ней.
— Уверена? — спросила она, явно для проформы, потом что глаза у неё не держались открытыми дольше пары секунд, и явно больше всего на свете она хотела сейчас свернуться на диване позади. — Данке. Спасибо, Лис.
Лана не возражала, напомнила только, чтобы Алиса пристегнулась. Поправив перчатки, она покрутила тумблер радио вперёд и назад, остановилась там, откуда сквозь завесь шуршащего скрежета доносилось что-то, похожее на приглушённые человеческие голоса.
— Не люблю такой шум, — сказала она тихо, как будто только Алисе. — Всё время кажется, что услышишь вдруг что-то не то.
— Что не то? — не поняла Алиса.
Лана неопределённо повела рукой у руля.
— Не знаю. Какие-то не те звуки. Не те сообщения — о чём-то, о чём тут не может быть. Или мелодию с другими словами. Не теми, что надо.
— А зачем ты тогда?
— Чтоб не пропустить, когда оно начнёт ловить нормально. Может быть, скажет время или место. Или вдруг — что-нибудь про нас. Вообще про всё это.
Алиса кивнула, понятливо и медленно.
Но голоса долго ещё ничего не говорили, только шушукались и бормотали друг с другом, словно у них спал кто-то уставший в соседней комнате и они не хотели будить его. Трасса шла, долго, мерно, не прерываясь, не пересекаясь с другими, светили белые лампы, и радио не могло вспомнить слов, не могло вспомнить, никак не могло вспомнить…
Оно вспомнило, когда уже говорили вовсю, передавали слово друг другу, иногда шутили или ужасались для приличия, но больше просто рассказывали. О лягухе и его пассажирах, правда, разговоров не было — говорили про курсы валют, про военную операцию (о ней самой, впрочем, немного, больше пустились по привычному кругу лиц и аббревиатур), после стали рекламировать банковские кредиты и лекарства от аллергии, под конец срываясь в тоненькую скороговорку, чтобы уложиться в отведённое время. Наконец, всё же предупредили, что на дорогах следует быть осторожнее, из-за дождя затруднено движение, упомянули также, что на въезде на трассу Ц попала в аварию и загорелась грузовая фура. Её даже пытались потушить, но она всё же выгорела до основания, не будьте как это фура.
Закончив прерванный на середине выдох, каштановая девочка посмотрела на свои руки. Отняла на всякий случай от руля и посмотрела снова.
— Он с нами разминулся, всё нормально. Мы просто съехали с трассы, — справа от неё светленькая в панике пыталась то выцарапать дверь, то выдернуть ремень с мясом. — Что ты делаешь? — та будто не услышала, и каштановая со вздохом нагнулась щёлкнуть рычажок с внутренней стороны. — Это так делается.
Светленькая толкнула отпертую дверь, выскользнула из ремня и вывалилась в темноту.
На потолке машины расплывались огни. Лана сняла с рук кожу и вышла, хлопнув дверью.
— А? — Алиса подняла голову.
— …позвонить, — донеслось от Ланы. Она быстро удалялась от машины в сумерки.
— А, — Алиса пересела поудобнее, поправила почти соскользнувший ремень. Позади не стали ничего замечать. Агнешка спала, свернувшись калачиком на своей половине дивана. Нелли из кокона пледа смотрела в пустоту. Её чашка тоже была пуста, остатки кофе она пролила себе на платье, когда устала держать руку ровно. По счастью, не слишком много, такое пятно, наверно, легко отстирать, да и не сильно оно заметно. Огни рядом, на съезде дороги, были рыжие, яркие, что-то хотели сказать, в отличие от ламп на трассе, только крик их был на другом языке, и светили они не совсем туда, немножко мимо.