— Ну так…
— Вот именно, — Лана снова перевела взгляд на дорогу. — Вы там посматривайте назад. Мне сложно без боковых.
Но отвернуться и смотреть назад было сейчас трудно: на них, полевее тропы, наплывало что-то чёрное и растопыренное, хаотично колючее во все стороны сразу, по приближении превратившееся в противотанковый ёж.
— Да ладно, — даже как будто обиделась на что-то Агнешка. — Зачем так пошло?
Лягух аккуратно, по следам миновал конструкцию. На одной из колючек кто-то уже прилепил переливающееся в сумерках объявление «Ноготочки! Маникюр, педикюр, как дома. Телефон…», что было, конечно, уже ни в какие ворота.
Но даже телефон не успел совсем скрыться позади, как машина дёрнулась и резко встала.
— Что такое? — громко шепнула Алиса.
— Леска. Прямо перед нами. Не видите?
Лана на секунду включила дальний свет. Совсем близко, слева, вспыхнул блик на тонкой струне — примерно на уровне капота, лишь чуть-чуть не доезжая. Отсвет растянул её наискось вперёд, перегораживая путь, до скончания вида, где она тонула в полутенях. Очень просто было не обратить на неё внимания, но она там была.
— Он здесь повернул куда-то, — Лана вытянула шею, всматриваясь. Но следы каблучка прерывались под самой струной, и больше их не было нигде.
Они переглянулись с затаённым испугом.
— Куда он мог… — пробормотала Лана. — Даже если об леску — он же не мог вот так.
— Думаешь, был бы большой бабах? — спросила Агнешка.
— Или так. Или это для сигнализации — помните, сигнализация сработала перед тем, как началась пальба? Может, он задел что-то, когда закрыл капот, — она вывернула чуть вправо, осторожно провела лягуха вдоль лески. — Может… не знаю.
— А куда это мы? — тревожно уточнила Алиса.
— Пытаюсь объехать. Она, наверно, сейчас кончится.
Но она не кончилась. В тенях, за левыми окнами, она почти не виднелась, но каждый раз, как падал свет фар или случайный блик, она по-прежнему была там — невесомая, непрерывная, нескончаемая, несущая, наверно, вечность на своём почти невидном хребте — тусклую несущую несуществующую вечность. Мириады галактик успели проскользнуть мимо по леске и скончаться на ней, светила, истинные и ложные, свивались вокруг неё в закрученные хвосты туманностей, сталкивались, проносились и исчезали, миллионы их лун и отражений лун разлетались осколками в потёмки и гасли там. Алиса уже пару раз закрывала и протирала, чтобы снова открылись, глаза. Агнешка тоже зевнула.
— Фиолетовая Нива два ноль, — сказала она, разгоняя головой галактики и подавив другой зевок. — Надо было объезжать слева.
— Поздно уже, — тихо откликнулась Лана. — Слишком много уже проехали — теперь возвращаться.
— У нас время… — начала Алиса и не стала заканчивать.
— А?
— Шесть минут.
Они оглянулись. Огляделись. Они и не заметили, как стемнело вокруг, и только леска порой поблёскивала всё так же.
— Может, всё-таки обратно? — предложила Агнешка.
— Там тоже бездорожье было. С той стороны ежа. Может, сейчас уже закончится. Ещё немного.
— Или на прорыв попробовать и дальше на всей скорости? — явно рассуждая сама с собой, добавила Агнешка. — Лис, тебе как больше нравится, осторожно или на прорыв?
— А может… — Алиса торопливо пробежала взглядом по салону, пытаясь не закрыть глаза. — Может, можно кинуть в неё что-нибудь? Хотя тогда, наверно, лучше отъехать, а потом кинуть…
— Что кинуть? — переспросила Лана. — У нас есть что-нибудь…
Странная птица — смесь вороны и голубя — подёргав тёмный воздух крыльями, тяжело опустилась на леску. Нить порвалась под ней, и птица — очень жирная и откормленная — недовольно бухнулась на землю. Нахохлившись, она вновь поднялась в воздух и скрылась — и ничего ей за это не было.
— Серьёзно? — даже повысила голос Лана.
Они устремились в открывшийся простор — скомканный, грязный, перемесивший все тропы и пути, если они тут когда-то были. Тут ходили некогда только большегрузы и гигантские махины-монструозы, но и они завязли теперь в песке: лежали на боку или стояли тихо, без стёкол и огней. Встречались местами и поваленные будки-сторожки или остатки сетки-рабицы.
— Время, Лис?
— Всё правильно, откатывается. Уже почти без двадцати.
Смутно вздрагивали блёклые всполохи высоко в кабине монструоза, над огромным ковшом, на котором, как на диване, могла бы рассесться большая компания. Наверху кто-то мелькнул и загасил лишний свет. Ещё несколько огоньков, как глаза, вспыхнуло вдалеке, там и здесь, среди старых каркасов и горок колёс, сваленных отдельно на манер хижин или шалашей. Наверно, тут обитали.