Лана широко раскрыла глаза и приподнялась с кресла:
— Ты серьёзно?
Агнешка кивнула ей. Снова, дёрнув губами, сложила подобие ухмылки или что она там складывала.
Лана растерянно кинула взгляд по зеркалам.
— Надо же что-то… — пробормотала она себе и снова нервно, машинально вытерла руки. — А вторая запаска, если вдруг что? Я не… У нас нет второй запаски. Как у той парочки.
— Угу, — подтвердила Агнешка и допила кофе. — У них же был ещё кот. Можно, наверно, превратиться в собак и сидеть так на ближайшей заправке. Наверно, это было бы даже неплохо.
— Я не взяла вторую запаску. Как чуяла. Как чуяла, что надо было взять.
Агнешка осторожно вытащила и раскурила сигарету, аккуратно придерживая её двумя пальцами левой.
— Но вообще знаешь, Лис, анимажество в условиях города — это такое себе. Лучше призывать кого-нибудь. Какие-нибудь стихии — лучше всего огонь, конечно. Ну, ещё можно контролмайндить, но мне такое не нравится. Я бы не стала.
— Есть ещё невидимость, — заметила Алиса. Она с тенью опаски поглядывала теперь то на Агнешку, то на Лану.
— Тоже тема, — та затянулась. — Некоторые говорят, что умеют в это. Не на сто процентов — не всегда срабатывает и от камер не спасает. Но знаешь — такие, которых часто не видят в толпе или когда билеты проверяют.
— У меня так получается, — кивнула Алиса. — В электричках часто не подходят ко мне проверить билет, как будто меня там нету, — она сбилась, бросила тревожный взгляд в сторону Ланы. — То есть я-а-а не езжу на электричках без билета, но… но иногда не проверяют.
Лана не стала ничего возражать по этому поводу. Она сидела с прикрытыми глазами, цедя по струям красный свет зарева, медленно вытирая одну кисть о другую. Небо над горизонтом горело, не сгорая. В углу лобового стекла завис резкий горячий блик — такой же горячий, как пыль под колёсами или с той стороны окон, как чёрный дерматин вокруг.
— Можно ещё кидаться чем-нибудь, — предложила Агнешка — без особого даже азарта. — Наколдовывать или просто брать откуда-нибудь — и кидаться куда нужно.
— И чтобы всегда попадать в цель, без промаха, — подхватила Алиса.
— Угу. Или можно ещё вокруг себя во все стороны, веером. Вжух — а потом блик — и тебя тут уже нет.
— Что например? — спросила Алиса.
— Да хоть те же твои листовки, — помолчав, сказала Агнешка. — Разбрасываешь и исчезаешь.
— А если камеры? — улыбнулась Алиса.
— Камеры — да.
Лана оставила на минуту в покое свои руки и открыла глаза на пустую ленту трассы.
— Мы очень отстали, — сказала она охрипшим голосом. — Они там все впереди… Могут сообщаться… Переходить от одного к другому, если кто-то сломается. Нас сожрут тут, и никто даже не посмотрит. Никто даже не знает из них, что мы здесь.
— Если догоним, узнают, — равнодушно протянула Агнешка. — Так уверена, что будут нам рады?
— Я не знаю, что они там будут, — процедила Лана. — Но здесь мы одни.
Она замолчала было. Заговорила медленно и как будто через силу.
— Здесь точно ни на чуть лишнего бензина. Ни запасного колеса. Ничего. Только мы и дорога.
— У них там то же самое, — с каким-то даже упрямым безразличием проговорила Агнешка. — Только они и дорога.
Она закончила первую сигарету и почти без перерыва раскурила вторую.
— Только мы одни здесь, — повторила Лана. — А. Ну, ещё эти.
У обочины слева, под фонарём, голосовало несколько в капюшонах и без лиц. Ещё двое-трое тянулось из заобочного варева, подползая через склон наверх к полоске гравия.
— Кадавры? — Агнешка кинула в них взгляд через зеркало.
— Пусть будут кадавры.
Впереди, у запрещающего крест-накрест знака, столпилось ещё, не так уж мало. Эти не голосовали, просто сгрудились вокруг своей спонтанно избранной точки, то ли греясь, то ли уже одурев от жары. Кто-то показывал другому на костяшках — может быть, пальцев тут уже не хватало, кто-то стоял, приткнувшись под столбом, и не сдвигался, даже когда другие прошевеливались мимо, задевая его посекундно.
— У тебя ещё остались листовки? — спросила Агнешка.
— Да…
— Дай немного?
Алиса открыла сумку и удивлённо передала Агнешке тоненькую стопку. Та чуть раздвинула их веером в правой руке, потом вдруг вильнула на встречку, отчего мотор натужно взвыл, и, бросив листовки в эту странную толпу, вернулась обратно на полосу. Лягуха ещё занесло было в сторону от дороги, но он выпрямился.
Лану подкинуло в кресле.