— Если б не мой начальник на той неделе… — выдохнула Лана со злобной обречённостью. — Я хотела на следующих взять выходной. Или через одни. А на этих обошлись бы и без загорода. Просто посидели бы в каком-нибудь баре, в городе.
— Ты же не ходишь в бары? — посмотрела на неё Агнешка.
— Сейчас бы сходила. Сейчас бы очень даже сходила.
Штатную ругань сменили вдруг испуганные крики и визг. Некоторые стали оборачиваться назад, толкали других и показывали пальцем, куда глядеть. Кто-то пытался несмотря ни на что проехать, будто панические гудки могли освободить враз дорогу. Несколько машин застряли впритирку. Кто-то орал:
— Да сдвиньте уже этот долбанный фургон!
Вокруг темнело и ходил ветер, однако никакого рокота, никакой подкожной дрожи, ничего такого — будто варево заварило всё глухо и вязко. Кое-кто, видимо, отчаявшись дождаться, свернул с трассы, чтобы объехать затор по бездорожью — один из японских миников, кремовый каблучок, ещё несколько. Сколько-то завязло почти сразу, по остальным выпустили очередь — может, из минивэна или маршрутки, или той бетономешалки с незабудками, — откуда-то из начала колонны, и они затихли. Один — двойник-неудачник лягуха — неловко навернулся на спуске и упал на крышу в овраг. Колёса ещё вращались какое-то время.
— Зачем они? — удивлённо спросила Алиса и подползла поближе к окну. — Они же, ну… ничем им не мешали. Зачем они это?
— Потому что люди, дорогая, — устало отозвалась Агнешка. — Ты как будто людей не видела.
Она выбралась из-за руля, чтобы снять с лобового стекла газету — та очень уж настойчиво билась от порывов ветра и хлопала углом, — и замерла с ней в руке, глядя поверх крыши машины назад.
— Вашу ж мать…
— Что такое? — Лана быстро вынырнула со своей стороны.
По дороге, клонясь и пошатываясь, шла фигура.
Позади неё было черным-черно, но фигура этого не видела. Голова у неё болталась, заваливаясь то и дело куда-то набок, словно её недооторвали, а потом не очень прочно пришили обратно. Раз за разом фигура пыталась встряхнуть ею и вернуть на место, и на несколько секунд это даже удавалось, но потом голова падала снова, взметнув пеной кудри. Фигура шла — странно шла — подгибая одну ногу под вычурным, неправильным каким-то углом, так что приходилось каждый раз сильно накреняться, чтоб упереться ей в землю. Фигура шла к ним.
— Нет, вот взяли и бросили меня, — ныла она чуть в нос на одной ноте. — Я вам машину — а вы меня бросили. Разве так честно…
Ноги её были в красных потёках. Жёлтое в горошек платье — тоже, с него ещё и кофе так никто и не счистил. Танкетки на удивление остались на месте и мешали не больше, чем всё остальное, одна только измазалась в стекшей с голени крови, но вряд ли Нелли это заметила. Темноту за собой она тоже не замечала — как, впрочем, и всегда.
— Машину-то верните, — продолжила она всё так же гундосо и жалобно. — А? Ну хоть коробку с псиной верните, жмотки.
Её снова пошатнуло и повело в сторону, она даже чуть не упала. Но тут откуда-то сбоку на трассу выехал небольшой носатый микроавтобус. Окна его были заклеены жёлтой рекламой: «Стёкла. Стенки. Сталелинейный». Он тормознул возле Нелли и приоткрыл заднюю дверь. Оттуда что-то спросили.
— Ой, да, — Нелли закинула голову и расцвела в улыбке. — А можно? Да, можно?
Изнутри, видимо, отвечали. Нелли шагнула, и ей галантно подали руку, помогая взобраться на подножку. Подогнутая нога немного её подвела, и Нелли снова едва не упала, но кто-то вовремя подхватил её и поднял в салон. Нелли звонко рассмеялась и чем-то забулькала. Микроавтобус закрыл двери и, съехав с трассы, понёсся в бездорожье, наперерез, через овраги, арматуру и мёртвые корни. В колонне попробовали стрелять, но из микроавтобуса несколько раз пальнули в ответ — судя по звуку, чем-то крупным — и больше никто не решился останавливать его.
— За ними! — пришла в себя Лана. — Быстрей!
Расчёт оправдался — им вслед тоже никто не стал стрелять, наверно, по инерции. Свежие полосы от шин ещё не успели пропасть, и можно было ехать по ним. Мчаться здесь без дороги лягуху, конечно, оказалось потяжелее, но они ни разу нигде не встряли намертво и не перевернулись: похоже, там, в микроавтобусе, знали тайные тропы, а может, сами и проложили их.
Догнать их не удалось. Поначалу микроавтобус маячил ещё впереди мутным пятном, но потом, видимо, добавил скорости и исчез совсем. По счастью, и варево вскоре загустело, став обычной твердой землёй, а тут уже выехали и на трассу — на всё ту же трассу как будто, только дальше по дороге. Они срезали, оставив позади поворот, столпотворение и весь этот температурный кошмар.