Нет, там действительно ничего не было.
— Ну, справедливости ради, никто не обещал, что для нас всегда будет бензин, сколько бы мы ни проехали и куда бы нас не занесло, — Агнешка, полусогнув колено, прислонилась рядом к колонне.
— Это подлог, — Лана с непониманием смотрела на экран. — Оно же работает. Это не брошенная развалина, которая тут просто осталась стоять, тут всё работает. Это подлог.
— Может, скоро ещё будут… — осторожно предположила Алиса, но Лана не услышала.
Набрал силу ветер. Он зашумел металлом где-то в креплениях навеса. Один непрочно повешенный пистолет сорвался и испуганно бухнулся в пыль.
Агнешка посмотрела наверх, оторвалась от колонны.
— Поехали, Лан. У нас не прям совсем заканчивается пока. Проедем подальше.
— Это подлог, — пробормотала Лана. — Этого быть не может.
Чернота кутала уже дорогу у горизонта. Алиса показала на часы.
— Пойдём, — Агнешка попробовала оттянуть Лану от терминала. Та подняла голову, огляделась вокруг и всё же направилась к машине с какой-то тягостной думой.
Лягух вдруг не захотел заводиться. Алиса и Агнешка уставились на его панель, пока мотор лишь коротко дребезжаще порыкивал, но всё же со второго раза получилось. Он поехал — только вылезший из воды мокро-зелёный лягух — не очень ровно, но поехал, сопровождаемый глухим бормотанием Ланы:
— Это подлог. Этого быть не может…
Они продвинулись совсем немного, когда она вдруг дёрнулась и сбросила наваждение, завидев что-то впереди:
— Останови, там телефон.
— Ээ… Лан, сейчас не очень вовремя… — попыталась возразить Агнешка.
— Мне надо позвонить, — Лана отстегнула ремень и потянулась к ручке двери.
— Хорошо-хорошо! — Агнешка испуганно свернула на обочину. — Сейчас.
Лана вышла.
Агнешка проводила её взглядом. Яростно фыркнув, сложила руки на руле, не глуша мотор.
— Сколько сейчас вообще? — тихо спросила она в зеркало.
— Без пяти, — Алиса выглянула наружу. Ланы не было видно, она скрылась в громоздком строении с буквами «Телефон. Телеграф». В нём даже не горело огней.
— Ага…
Агнешка, полуприкрыв глаза, размотала красный платок на руке и принялась по новой оборачивать кисть. На «Телеграф» она больше не смотрела.
— А если… через пять… — Алиса беспокойно поискала её взгляд.
Агнешка не ответила, будто и не собиралась что-то ей говорить, но, отвлекшись от платка, вдруг вскинула голову:
— Слушай. Лис?
— А?
— Ты же писатель. Писатель-антиутопист. Так?
— Ну… не то чтобы прямо… писатель…
— Ты никогда не пробовала записывать то, что не хочешь, чтоб произошло в действительности? — Агнешка быстро облизнула растрескавшиеся губы. — Ну, как будто запечатывать в тексте? Вроде как оно случилось там, в книге, и в реальности этого уже не будет? — она проскользила взглядом по «Телефону. Телеграфу». — Я слышала, некоторые авторы это практикуют. Точно знаю, что Кинг так делал, и я почти уверена, что так же делал Оруэлл. Если верить Лане, они оба так себе писатели. А значит, это не какое-то большое колдунство, — глаза её в зеркале снова нашли Алису — широко открытые и замеревшие, они поблёскивали почти пугающе. — Так, простой заговор, ничего сверхъестественного. Ты же могла бы попробовать записать всё это — всё, что сейчас вокруг.
Алиса, медленно мигая, смотрела чуть вопросительно, чуть недоверчиво.
— Что? — Агнешка обернулась, дёрнула уголками рта. — Теперь уже я звучу как шиза, да?
— Да нет. Просто… — Алиса чуть потупилась, но всё же подняла взгляд. — Я просто думаю, это надо делать до, а не после.
— Ну, вообще да, — Агнешка сосредоточенно свела брови и отвернулась. — Логично.
Она докрутила и закрепила платок и снова сложила на руле руки, смотря перед собой в окно. От жары и красного света не осталось и следа. Окрестность погрузилась в синеватый полумрак, словно всё, что могло давать восходы или закаты, перестало заглядывать к ним, найдя дела и лица поинтересней. Лёгкие тени перебегали порою от кустов к кустам, некоторые осмеливались даже пересекать спешно дорогу. Иногда лягух раздражённо рычал на них, когда Агнешка чуть жала педаль. Алиса — она давно уже накинула джинсовую куртку обратно на плечи — со смутной тревогой посматривала назад. Там, в тени кустарника, громоздился кто-то неясный. Иногда он шевелился совсем слегка — просто потряхивался, чтоб лучше их видеть и слышать, похрипывал хребтом и дышал на ветки.
— Восемь ноль пять! — прервала его Алиса, почти случайно проверив часы.