— Ага. Посиди пока здесь, я посмотрю…
Агнешка отошла. Алиса мимолётно скользнула по ней взглядом, села внутрь. Она так и не сказала ничего. Только сидела на грязно-белом диване позади, скорчившись и втянув шею, ткнувшись в обхваченные руками колени, будто её мутило.
Агнешка прошла чуть наверх, где ветер гудел в ушах, рвал волосы и куртки, у кого они были. Теперь к нему добавился шум огня. На месте последней стоянки лягуха полыхал большой костёр в черноте — на фоне неба, дыма… что там ещё чернело. Даже всполохи не освещали больше ничего в той стороне. Только маленькие и юркие плясали, сметаясь на пламя, метаясь в пламени, взметаясь в искрах, в окончательном торжестве, пожирая огонь, огнём пожираемые.
Алиса не пошевелилась и почти не обратила внимания, когда Агнешка вернулась. Та закрыла дверь и, выкрутив руль, рванула с места.
— А Лана? — Алиса вскинула голову.
— На часы посмотри.
— Что часы? Лана? Мы её здесь бросим?
Перед ними упала ещё опора, и автомобиль резко вильнул, взвизгнув и накренясь. Целая линия электропередачи складывалась падающей цепочкой.
— Лана, — Агнешка дробно рассмеялась. — Лана выберется. Ты не знаешь, какой она бронетанк. Её даже если убьют, она выберется, куда ей надо.
— Ты двинулась? — Алиса попробовала перебраться с дивана вперёд, но её откинуло обратно на очередном вираже. — Ты двинулась, да, вы же обе двинутые. И я уже тоже, наверно. Я больше всего.
Она втянула комковатый воздух, зашипев им где-то в глотке, и зарылась в ладони лицом.
— Никуда не пойду дальше… Никуда ни с кем не пойду…
— Сядешь и будешь сидеть?
— Угу.
— Оки. Ты и так сидишь, — Агнешка лающе расхохоталась.
Позади кончался мир. Небо раскололось и рушилось тысячью осколков — тлеющих алых, зеленоватых, с отмирающим потемневшим золотом — и за ним проступал бездонный и пустой мрак, что всегда был там. Несколько звёзд — красноватых, чуть подпаленных — скатилось вниз у горизонта, и больше не стало и их. В зеркале догорали последние искры и ничего не осветившие в черноте клочки пламени. Кто-то сглотнул их раздвоенным клювом, размытым лицом, он врезался в лобовое стекло, пробился чуть-чуть там и соскользнул в сторону, когда Агнешка включила дворники.
Алиса выпрямилась, глядя вперёд:
— Ладно, — сказала она каким-то не своим, деревянным голосом. — Хватит. Стоп.
— Это типа как стоп-слово? Как в бдсм-е?
— Да. Наверно.
— Я тоже уже несколько лет, как хочу сказать стоп, — пробормотала Агнешка. — Почему-то это так не работает.
Алиса посмотрела на неё, потом отвернулась, уткнувшись в окно. За стеклом проносились мутные тени окрестностей. Тойота ехала теперь по прямой, довольно легко и быстро, будто стало не нужно уворачиваться и объезжать.
— Ты правда считаешь, что она выберется? Или просто мне так сказала?
Агнешка, подумав, вздохнула.
— Не знаю. Надеюсь, — она подняла левую руку с руля, попробовала переложить поудобней. — Не уверена, какая там обстановка, но она может сориетироваться и что-нибудь придумать. У неё это лучше получается.
— Чем у кого?
— Чем у тебя.
Алиса обернулась. Глаза её на мгновение вспыхнули.
— Ты поэтому взялась каждый раз спасать меня? Как того парнишу от омоновцев?
— Ну… — Агнешка чуть усмехнулась.
— Не знаю, кем я кажусь тебе. Но я могу что-то делать и сама. Может, хуже, чем она или ты. Но я бы тоже сориентировалась как-нибудь и смогла бы, наверно, что-то сделать.
— И не стояла бы столбом, пока тебя не пристрелят или не прилетит чем-нибудь?
Алиса снова спрятала взгляд.
— Может, и стояла бы, — она почти исчезла за спутанными прядями. — Просто… Понимаешь… Можно было сказать всё сразу. Сказать, что ты решила, а не тащить меня вслепую и не врать. Ты же соврала. Что мы будем ждать. Нет, я поняла зачем, но… как мне тебе верить — хотя бы сейчас — если ты врёшь?
— Ну, набей мне морду, если хочешь, — фыркнула Агнешка. — Слушай, если считаешь, что тебе лучше другим путём, я тебя выпущу, конечно. Правда, не знаю, куда ты дойдёшь отсюда.
Алиса отвела немного волосы, вынырнув наружу. Она долго молча сидела, глядя вниз, на свои руки. Агнешка сморщила и вытерла нос.
— Я не то что прям врала. Она же действительно могла подойти, как вариант. Наверняка и в мародёрстве бы меня обвинила, — Агнешка снова фыркнула. — Это только ей мародёрство на засчитывается, если очень надо. Может, нашла там кого-нибудь, к кому претензий ещё больше.
Алиса поглядела украдкой:
— А знаешь что? Мне кажется, ты всё ещё на неё обижаешься. Ну, из-за ружья.