Кофе у них закончился, тот, который настоящий, в зёрнах, а не порошочек из баночки, так что даже исшахс, к которому Ия пристрастилась за последнее время, не сваришь. Впрочем, по утрам всё равно хотелось чего-нибудь горяченького, а местная экзотика хороша в холодном виде. Пришлось дожидаться пока вскипит вода и заваривать чай — зелёный с жасмином, хоть он пока ещё есть. Лепестки только постоянно всплывают и норовят в рот влезть.
Ия остановилась у выхода с кухни на открытую террасу, чтобы сдуть к дальнему краю чашки настырно лезущие лепестки и только поэтому услышала негромкие голоса. Не одна она, оказывается, такая ранняя пташка.
— …пережала, — раздался голос научрука.
— Да не вините себя, все мы хороши оказались, — а это уже бабушкин голос.
И обсуждают они явно что-то личное, словно бы давно и хорошо знакомы, а не только вчера первый раз встретились.
— За остальных я не отвечаю, — довольно резко возразила Любовь Ивановна, — только за себя. И совершенно точно знаю, что за последние год-полтора довольно существенно и совершенно сознательно увеличила её нагрузку. Да мы только в конференциях поучаствовали в трёх!
— Была причина для спешки? — поинтересовалась бабушка.
— Не для спешки, нет, куда торопиться, когда впереди вся жизнь? Но для того, чтобы сосредоточить её на деле, чтобы не отвлеклась на какую-нибудь глупость, вроде любви и не загубила свою светлую будущность.
— Любовь — прекрасное чувство, — мечтательным тоном не согласилась бабушка.
— Не могу с этим не согласиться, — решительно кивнула научрук. — Особенно, когда любовь счастливая. Я собственно сама, самую удачную работу написала, когда всерьёз начала встречаться со своим будущим мужем.
— Так вы не считаете, что от любви глупеют?
— О, глупеют конечно! И не видят недостатков в своём избраннике, и на мир смотрят сквозь розовые очки, и по-своему это прекрасно. И приподнятый жизненный тонус только помогает в любой другой деятельности, совсем не связанной с отношениями!
— Я что-то запуталась. То вы утверждаете однo,то принимаетесь доказывать прямо противоположное, — в голосе бабушки звучала нет, не растерянность, а настоящая заинтересованность.
Ия про себя хмыкнула: это же любимый полемический приём её научрука. Сами сколькo раз попадались на эту уловку.
— А всё потому, что это в старшем возрасте, когда твоя жизнь уже, в общем-то, устоялась. А в ранней юности… Сначала увлечённость, потом отвлечённость, потому как ничто не имеет значения кроме объекта приложения чувств, а потом глядишь и выпала уже из колеи. Потом очень сложно, почти невозможно вернуться: наука — дело сложное. Собственно, почти с любым настоящим делом так. Я так уже несколько перспективных ребят уже потеряла. Не все, правда, в любовь ушли, одному просто захотелось острых и ярких впечатлений…
— Не все так устроены.
— Да, ваша внучка, похоже, из другого теста слеплена. После длительного перерыва, заполненного сначала болезнью, а потом теми самыми яркими впечатлениями, которых я так опасалась, она подозрительно легко и плавно вошла в рабочую колею.
И слышать это было настолько приятно, что Ия даже покраснела.
— Это означает, что за экзамены мы можем не опасаться?
— Οй, да ерунда! Выпускные школьные пусть хоть на какой проходной балл сдаст, а в институт её уже, считай, зачислили.
— Потому, что она ваша ученица?
— Потому, — веско обронила Любовь Ивановна, — что она лауреат конкурса биоконструкторов, что даёт ей право автоматического зачисления на наш факультет. Так что, не беспокойтесь, всё и по правилам, и по закону.
— Какое беспокойство? — притвoрно удивилась бабушка.
— Подслушиваешь? — раздался над ухом мягкий тёплый голос.
Ия вздрогнула и чуть чай не выплеснула, которого, по правде говоря, и так осталось на донышке.
— Α ты специально подкрадываешься?! — прошипела она и двинула локтем куда-то в область его живота. Не попала. Что, впрочем, не помешало Ланцу согнуться и заохать от «боли». — Да тихо ты! Может, чего интересного подслушаем. Сейчас они перестанут обсуждать меня и перейдут к делам.
— А то тебе так всё не расскажут! — очень тихо произнёс Ланц и принялся выставлять на ближайший к двери край кухонной стойки термокружки с уже разлитым по ним свежесваренным кофе. Из его личных запасов, тоҗе, впрочем, подходящих к концу.
Груз, с которым должны были прибыть кoе-какие мелочи, которые невозможно было достать на Отелле, включая кофе, так не кстати задержала таможня.
— Может, расскажут, может — нет, — Ия покачала головой. — В любом случае, там не государственные тайны обсуҗдают, иначе заперлись бы в кабинете.