— Я тебе — своё, ты мне — своё. Договорились?
— Да…, - начала было она, пытаясь выстроить словесную конструкцию типа «да я даже не знаю…», но её даже не дослушали.
Парень стремительно, на месте развернулся, больно задев её по ногам кончиком хвоста, и умчался куда-то в садовые заросли. Вернулся, впрочем, тоже довольно быстро и не один, а с кульком в охапкe, который одним движением сунул взрослой женщине, а женщину не очень взрослую, вторым движением утянул в гущу событий. Гущей событий оказался ещё один воздушный змей, только значительно крупнее первого и сооружённогo ребятнёй из тряпок и палок по образцу земной игрушки. Только та, уже немного поломанная, всё равно летает, а эта, совсем новая, почему-то нет.
Молодёжь была энергична и напориста (и физически хорошо развита, да), так что протесты девушки и её же попытки вернуться к оставленной на произвол судьбы научруку не были даже замечены. Та же, неловко придерживая свёрток, сделала один шаг и складки чего-то, что напоминало скорее не ткань а очень широкий, мягкий, но прочный лист разошлись и из них показалась умилительная большеглазая мордашка. Ага, и задние ножки тоже вывалились и немедленно начали брыкаться, рискуя понаоставлять синяков не только на лодыжке (факт свершившийся!), но и много где ещё.
Пришлось, холодея, делать несколько коротких приставных шажков к ближайшему удобно торчащему из земли камню (а, может, это был кусок старой кладки), под тенистой развесистой растительностью. Она и нормальных человеческих-то младенцев давно в руках не держала, а тут такой … такой, в общем, совершенно не такой. Ну ничего, если его положить на что-нибудь относительно ровное, к примеру, на собственные колени, а не пытаться удерживать на весу, может и не навредит. Кстати, долго держать в руках у неё бы и не получилось, малыш оказался довольно увесистым.
И подоҗдём. Либо Ия вырвется от своих приятелей, узрит непотребство и надаёт им по ушам за недосмотр за младшеньким, либо қто-нибудь из взрослых появится. И, заодно, рассмотрим, что же такое нам в руки попалось. А то фотографий совсем-совсем маленьких деток в сети она не нашла. Может, их и не было там. К слову сказать, свежевылупившийся кенчик, ңа взгляд опытного биолога, походил на своих взрослых ещё меньше, чем новорожденный младенец на людей. Мордашка совсем коротенькая, из-за чего оба глаза оказываются практически на лице, а не по сторонам головы, хвостик коротеньким треугольничком. Задние лапки коротковаты и по виду вообще недоразвиты, зато передние длинны несоразмерно, в ушных складках мышцы то ли не еще сформировались, то ли просто не заработали и они висят длинными брылями как уши у кокер спаниеля, зато кожа нежная и гладкая, как шёлк. В целом, прелесть, конечно, но прелесть странноватенькая.
Впрочем, особого беспокойства малыш не доставил — брыкаться перестал, как только почувствовал твёрдую поверхность под лапками, а спустя всего десяток лёгких поглаживаний по спинке, свернулся котиком и задремал.
Кстати, с чего бы вдруг такой эффект? Не просто же тётка незнакомая на руки взяла, но вообще непонятно что, а тут вдруг такое доверие? Или всё дело в том, что изгиб спинки, по которому так удобно гладить — это то самое место, к которому изначально крепился симбионт и здесь у них находятся какие-то дополнительные центры удовольствия?
Первой со своими разбушевавшимися юными приятелями справилась Ия, что и не удивительно, она девушка решительная. Вернулась назад, умилилась, ужаснулась и тут, молодёжь, до которой смысл открывшейся картинки дошёл с некоторым опозданием, одновременно (и довольно громко) загалдела, на тему, что так нельзя. Что нельзя? Пoчему нельзя? Ничего не понятно. Малыш, что характерно, от шума не встревожился, до середины приоткрыл глазки, обвёл ими старших братьев-сестёр и опять довольно прижмурился.
— Чего нельзя? — Ия, для привлечения внимания, ткнула в бок маленьким острым кулачком самого голосистогo из приятелей.
— Так трогать нельзя. Можно успокоить. Можно подуть. Вот так, — и он, надув щёки, подул с такой силой, что у обеих женщин волосы затрепетали как на ветру.
— Это тебе нельзя, у тебя руки слишком сильные, — Ия взяла пацана за мускулистую, даже в этом возрасте, ладонь и для наглядности приставила свою. — А у нас — нет.
— Сильные! — он потёр место, на которое пришёлся удар кулачка.
— Но нежные, — продолжила настаивать Ия.
— Давай сюда, — обиженный кен-подросток протянул лапы к малышу, намереваясь его забрать.