— Это как? — Егор сдвинул брови и опустился за стол. Проблемы приятеля у него из головы вылетели моментально.
— Ну, вы же видели торговую палатку и рекламное оформление рядом с ней? Ну вот, а по ночам ещё включается подсветка и поливальные установки начинают работать. Получается красиво. Нам изрядный кусок земли обещают прирезать с северной стороны и совершенно бесплатно, если вокруг соседних корпусов мы разобьём подобную же красоту, откроем свободный доступ на территорию предприятия хотя бы по ночам, а также обеспечим гуляющих дорожками и скамейками.
— То есть, превратим территорию предприятия в общественный парк?
— Плюс торговые точки, где мы можем сбывать собственную продукцию, можно подумать и о ночной кафешке. Но в общем, это пока так, на стадии задумки. Α конкретика у нас здесь. Коммерческое предложение, планы по озеленению, строительный проект, сметы на проектно-монтажные работы и иже с ними.
Заманчиво. Очень заманчиво. Нет, не этот цирк с общественным парком и скамеечками, а возможность расширения. Кены, годной для строительства территорией делились крайне неохотно, даже за очень приличные деньги. Он развернул один файл, потом другой, и в какой момент исчез его предшественник даже и не заметил, хотя Макс попрощался, как положено, а не смылся тайқом.
В вечер перед отъездом решили устроить маленькую вечеринку для своих. Ну а что? Сидеть на сумках, нервничать, всё ли сложила и не забыла ли чего важного, то и дело начинать со всeми прощаться и требовать обещаний, что все будут писать, звонить и высылать свои фото? Это как-то тягостно — так леди-дипломат решила, а Ия с готовностью с ней согласилась и принялась составлять списoк «своих». Все постоянные обитатели поместья — это само собой, Макс, он тоже улетает одним с нею рейсом, и он тоже с готовностью согласился в последний вечер не бродить среди собранных чемоданов, а отправиться поразвлечься. Парящий. Команда кенов, с которыми они вместе успели сдружиться во время устройства прудов на садовых участках соседних поместий. Αлиса и ещё пара девчoнок, с которыми они не то, чтобы дружили, но неплохо приятельствовали. И добрая половина археологической миссии.
И это было мило, легко, а местами даже весело. Но под утро, когда большинство гостей, кто разъехался, а кто нашёл место в доме, где прилечь, Ия обнаружила себя встречающей новый день на берегу Священного Водоёма в компании Охты.
— Здесь красиво?
— Красиво, — согласилась Ия, приваливаясь к тёплому боку приятеля — утром у воды становилось довольно прохладно.
— Вернёшься?
— Обязательно вернусь, — пообещала Ия и подумала, что может быть даже раньше, чем изначально собиралась.
— Я скучать буду, — пообещал Охта.
— Ой, ну ничего, скоро вместо меня Васька прилетит. Братишка у меня классный, сам видел! Если выпускные экзамены, конечно, не завалит.
— Я думал, что это, наоборот, — ответил ей Охта, — несданный экзамен, для вашей семьи — билетный въезд.
— Ну что ты, это же я правда случайно завалила, потому, что перенапряглась и меня отдыхать сюда отправили. А его, если не сдаст прилично, за учебники засадят — и прощай отдых. Ничего, — пообещала она сама себе, — вернусь — вместе готовиться будем. Я за ним прослежу, сдаст как миленький. Так что жди.
И она просияла счастливой улыбкой.
— Но ты возвращайся, — кивнул Охта. — И институт свой привози. И я тебя с девушкой своей познакомлю.
Ия присвистнула и попробовала выдавить из приятеля какие-нибудь подробности, но тот только упрямо мотал головой и держался, как партизан на допросе. Α потом и вовсе собрался отвозить её домой.
И всё же, для того, чтобы отправиться в космопорт вдвоём, ей — улетать, ему — провожать, пришлось маневрировать. Но поскольку старались оба и оба в одном и том же направлении, всё у них превосходно получилось.
Бабушка вышла её проводить, расцеловала в обе щёчки и подумала, что юность, это всё-таки прекрасно. Хотя бы в плане того, что девочка сегодня не прилегла ни на минуту, а выглядит всё равно невозможно милой и разве что чуть сонной. Если бы она такое попробовала учудить, и даже не сейчас, а лет десять назад, выглядела бы помятой, а чувствовала и того хуже — больной и разбитой. Впрочем, нашлось кому оценить эту юную прелесть, вон каким несчастным мальчик выглядит. Нет, ну кто бы мог подумать, что всё так сложится!
— Всё-таки расстаёмся, — вздохнула Ия, судорожно стискивая пальчики на ремешке рюкзачка. Это было странно и как-то неправильно. И не верилось. Умом понималось, а чувствами не верилось. И сейчас можно неспешно, практически в обнимку, брести по космопорту, полному не людей, а уже спустя несколько часов между ними лягут не то что километры — световые годы.