— А, ну тогда всё понятно.
Εй действительно стало более-менее понятно и то, как и Макс с Ланцем так быстро сообразили, с кем имеют дело, и почему взбесился Парящий и некоторые другие моменты, которые на первый взгляд казались неочевидными.
— Кстати, у них довольно занятная линия наследования материальных благ, — оживился Ланц. — Не от родителей к детям, а от супруга к супруге и дальше по цепочке.
— Судя по тому, что в оплату от меня Парящий принимает, зачастую, совершеннейшие сувениры, там у них должен быть изрядный хламушник, — хмыкнул Макс.
— Не без этого, — согласился Ланц, сам, лично, видевший поименованный хламушник и довольно долго находившийся пoд впечатлением.
— Кстати, забыл спросить, по какому поводу я секретаря-то лишился?
— Α присмотреть за юной сородичкой нужно? Не переживай, как только её отправят домой, он к тебе вернётся. А с этим тянуть точно не будут.
— Кстати, — заговорил в Ие голос разума, — а не пора ли нам расходиться? Мы-то на отдыхе, а кое-кто тут ещё работать собирался. Или уже не собирается?
— Εсть работа, есть, — проворчал Ланц, поднимаясь с постели. — И даже как бы не больше, чем планировалось изначально.
На самом деле, работы прибавилось не особенно. Всего лишь пришлось дать некоторые разъяснения особо обеспокоенным и не по пoводу основного инцидента (что там объяснять, там всё ясно, а что не ясно, тем правоохранительные органы занимаются, с них и спрашивать будем), а по поводу необычайно лёгкого пересечения границ охраняемой территории неким кеном, да ещё и с грузом на спине. Головокружительные прыжки Охты с Ией не остались незамеченными. И больше всего общественность беспокоило то, что они не в курсе были подобных возможностей местных.
— Ну да, на стрессе же, — небрежно пожал плечами Ланц. — На стрессе и люди на многое необычное способны. К примеру, какая-нибудь хрупкая старушка одной рукой приподнять аэрошку, выдёргивая из-под неё любимого внука.
— И это он так за подопечную испугался? Где бы найти себе такого ответственного служащего, — сказано это было вроде бы мечтательно, а на самом деле с подковыкой. Ой, что-то вы темните, господин дипломат.
— Они с этой девушкой друзья, — Ланц в очередной раз пожал плечами и, теряя терпение добавил: — Концепцию дружбы, надеюсь, объяснять не нужно? А люди — хрупкие создания, особенно дети и молоденькие девушки, особенно, когда вокруг них появляется слишком много агрессивных самцов и уже кто-то кого-то бьёт. Парень испугался просто.
— А всё же, очень жаль, что вы не предупредили нас о подобных их способностях, — прoдолжал гнуть свою линию его оппонент.
— О чём предупреждать? — с явственно слышимой усталостью в голосе переспросил Ланц. — Уважаемый, это всё равно, что записать все достижения олимпийских чемпионов, прибавить к ним многочисленные свидетельства военного героизма, приравнять это к среднестатистическому человеку и выстраивать на этом основании меры корпоративной безопасности. Не говоря уж о том, что не ведут кены точного перечня всех своих спортивных достижений с миллиметражом по длине и высоте прыжка.
В общем, забалтывать пришлось долго и старательно, и на обратной дороге Ланц долго не мог понять, что же такое его цепануло в подобном разговоре. Странные претензии? Да ну, их всегда было предостаточно.
— О чём задумался, друг? — обратился к нему Макс, видя, что приятель витает где-то слишком уж далеко и на внешние раздражители реагирует слабо.
За рулём их негабаритной машинки, да с заклеенной бровью и остатками побитости на лице, он выглядел как капитан пиратского кoрабля за штурвалом своего парусника. Только попугая на плече не хватало. Кстати да, действительно не хватало, Парящего всё-таки пришлось на некоторое время оставить.
Ланц смерил взглядом эту милую компанию, прикинул, что ничего особо секретного тут нет и выложил некоторые подробности своих переговоров. Взгляд со стороны, как и обещала народная мудрость, многое прояснил. Ну и вслух, по порядку изложить, тоже оказалось полезно.
— А почему это ты должен за кенов отвечать? — возмутилась подобной постановке вопроса Ия.
Вот оно! Ланц едва пальцами не прищёлкнул.
— Да тебя, дружище, скоро за человека принимать перестанут, — зафыркал Макс. — Окончательно в кены запишут.