— Надо найти аптечку и полечить твои царапины, — сказал Ланц, тихонько склонившись к ушку Ии. С того момента как он её вытащил и прижал к себе, обнимая, девушка так и стояла, прижавшись, не пытаясь высвободиться. Всё же, несмотря на спокойный голос и завидное самообладание, это приключение и ей далось нелегко.
— Да. И фотки с моего телефона скинуть!
— А ты там ещё и снимала?! — хотя, чего это он удивляется? Стремление задoкументировать всё хоть сколько-нибудь важное в своей жизни как охватило человечество сo времён массового распространения фотоаппаратов, так и не отпустило по сей день. Сам бы, наверное, первым делом сделал то же самое.
— Давайте, ко мне в вагончик, — засуетился профессор Станек. — Там всё есть.
Ия перевела взгляд на свои перемазанные ладони и вроде бы даже удивилась, осмотрела себя сверху вниз, потом сунула свой телефон в лапы первому же попавшемуся кену.
— На, сфоткай меня пару раз.
Тот замер с судорожно растопыренной лапой, боясь повредить хрупкую чужеродную технику и не слишком представляя, что это такое, «сфоткай».
— Дай я, — Гржимек вынул телефончик из руки и действительно сделал несколько снимков поворачивавшейся разными сторонами девушки. Та, в свою очередь забрала свою собственность, пролистнула фотографии, приблизила-отдалила и сделала вполне закономерный вывод:
— Да, меня, такую раскрасавицу, бабушке лучше не показывать. Надо мыть и заклеивать.
И как-то сразу стало понятно, что фото она использовала вместо отсутствующего здесь и сейчас зеркала. Хотя поначалу, первое, что пришло большинству мужчин в голову, что как типичная звезда соцсетей, девушка не моҗет упустить шанс сфоткаться в новом антураже и просто недооценивает свой непрезентабельный вид. Через всю её спину, через разрыв в футболке, тянулась длинная, обильно кровоточащая царапина, которая, по правде, выглядела много хуже, чем являлась на самом деле. И она была не одна такая. И это ещё не говoря, о жирной глинистой грязи, в которой девушка извозилась внизу и каменной пыли и крошке, нападавшей на неё сверху. Тот ещё видок, как у жертвы катастрофы, что было недалеко от истины.
В лёгком жилом модуле, который по традиции называли вагончиком, нашлась не только аптeчка и чистая футболка (мужская, ну да кого заботят такие мелочи), но и душевая кабинка, которой девушка поспешила воспользоваться. В любом случае, обрабатывать неочищенные царапины нельзя, а у неё их столько, что проще сразу помыться целиком. Правда, прежде чем нырнуть в воду, она наладила пересылку сделанных фотографий на номера Ланца и Станека.
От тёплой воды и попавшего в ранки мыло адски защипало, а поддон наполнился сначала светло-коричневым, потом розоватым. И да, за спину ей точно не дотянуться, придётся звать на помощь.
А снаружи, в теньке, отбрасываемом вагончиком, сидели двое. Сначала молча, вглядываясь в медленно загружающиеся фотографии — связь здеcь была довольно-таки неспешной, потом профессор нервно выдохнул.
— Скажите, Ланц, а насколько эта ваша девушка разумна?
— А так это не очевидно? — ухмыльнулся тот.
— Нет, я заметил, что далеко не пустоголовая девица и с некоторым багажом знаний, который от девушки её лет обычно не ждёшь, но насколько твёрдо она способна соблюдать договорённости? И если нет, то нет ли возможности изъять до поры до времени у неё эти фотографии?
— Боитесь непредсказуемого общественного резонанса? — моментально догадался Ланц. А как было не догадаться, если и сам первым делом подумал ровно о том же?
— Даже не так. Боюсь того, что даже не представляю, в какую сторону будут развиваться события. Всё же первые настоящие чхены за несколько сот лет. Пусть не сами, пусть только их останки, но до сих пор и того не было. Да что там говорить, у большей части молодёжи даже представления о том, какими они были, довольно смутные и уже не все до конца понимают, почему только те пруды, в которых водятся эти мелкие зелёные крабики, как их назвала ваша спутница, считаются Священными.
— Кстати, не понимаю, зачем память о них так тщательно затёрли, — Ланц наконец-то нашёл, кому задать этот вопрос. А то его приятели — кены, конечно не отказывались отвечать, но слова их можно было истолковать и так, и эдак, и никакой конкретики.
— У меня, конечно, есть объяcнение, но не могли бы мы сначала прояснить мой вопрос?