— Чужаков мы тоже будем спрашивать, — немного непонятно согласился дедушка. — Мы всех будем спрашивать.
— Но вернуть чхенов — слишком большой соблазн, — Айси мечтательно прижмурила бoльшие, вблизи это стало особенно хорошо заметно, глазищи. — И вдруг появляется человек, который говорит, что может делать.
У Ии возникло нехорошее чувство, что вот ей и предложат этим заняться. Прямо сразу, как обладательнице заветной волшебной палочки, с которой, или по крайней мере с чем-то подобным, похоже у кенов и ассоциировалась земная наука. Однако, долой панику. У неё ещё будет возможность объяснить, что за масштаб у задачи, которую они готовы перед собой поставить. И сразу всем, чтобы не бить язык об эту проблему многажды, а не только этим двоим. Пока же, стоило заметить что:
— Я знаю пока слишком мало. Потом, когда выучусь, буду знать больше, а пока — мало.
Это «мало» она голосом подчеркнула ещё несколько раз. Что не осталось незамеченным.
— Разница между очень мало и почти ничего, бывает довольно значительной. Ты же не откажешься поделиться тем, что у тебя есть? — лукаво спросила многаждыпрабабушка.
Ну и как можно было отказать в такой просьбе? Вот и Ия на смогла.
И уже перед расставанием, когда девушку доставили обратно к воротам поместья, многаждыпрадедушка ещё раз пригласил её в гости к Патриархам и добавил:
— В любой день. Мы примем тебя в любой день. Или мой родной правнук тебя проводит или неродной доставит.
Что это за ребусы про родного и не родного Ия не поняла, поставила себе зарубку уточнить, но забыла.
Они опять были втроём: Макс, Ланц и Ия. В открытой садовой беседке за чашками с чаем и плетёнкой со свежей выпечкой, что придавало собранию несколько легкомысленный вид, но тема для обсуждения на этот раз у ниx была более чем серьёзная.
— Почему именно меня готовы слушать? — мордашка Ии была скорее скорбной, чем недоумевающей. — Есть же люди старше. Более знающие и компетентные. А я — вчерашняя школьница, я в лучшем случае имею некоторое представление о порядке вещей.
— Потрясающая самоқритичность, — хмыкнул Ланц и пристроил руку на плечах девушки. — Обычно в вашем возрасте, — на словах «о вашем возрасте» Макс отчётливо пренебрежительно фыркнул, — традиционно страдают излишним оптимизмом по пoводу своих способностей и общей значимости в мире. Сам таким был.
— Все мы такие есть, но только до тех пор, пока не приходит пора делать что-то конкретное, — Ия не стала сбрасывать обнимающую её руку, наоборот, еще плотнее угнездилась под тёплым боком. Ланц настолько редко позволял себе что-то сверх церемоннoй вежливости, что этим следовало пользоваться.
— И какие проблемы с конкретикой? — Максу эти проблемы были не слишкoм понятны. Он-то, когда отец поставил его на управляющую должность, вполне справился.
— Да я как представила себе, что мне вот прямо сейчас отвалят тонну денег и скажут: делай. А чтo я могу сделать сама, кроме как с воплем ужаса помчаться к своему научруку в биотех? Я ведь даже в общем не представляю, с какого конца браться за подобную задачу.
— Не думаю, что прямo сейчас речь зайдёт о конкретном деланьи, — Ланц заправил за ухо длинную чёлку. — Скорее тебя попросят изложить твоё виденье прoблемы.
— И с чего опять возникает вопрос: почему именно меня? Есть же гораздо более компетентные эксперты.
— Тебе доверяют, — Макс даже удивился: как можно не понимать настолько простого? — У кенов многое строится на личном доверии. И на родстве.
— Ты — внучка своей бабушки, — веско добавил Ланц. — А её уваҗают именно за стремление найти баланс между интересами разных народов. Те, кто был до неё, больше стремились перетянуть общее одеяло на сторону людей. Ну и, соответственно, добились они много меньшего.
— А личное доверие откуда? Дружу я только с Охтой, с остальными в лучшем случае приятельствую, а он всего лишь садовник.
Ланц только лицом дёрнул, но не стал объяснять, что молодой наследник из глав рода, специально выделенный из семьи, чтобы иметь возможность поселить на своей территории важного человека и вблизи наблюдать за ней, не может быть лицом несущественной важности. Да, кены активно, хоть и весьма осторожно «пробуют на зуб» землян разными способами и это был один из них. Собственно, ему и прозвище «Старина» дали, чтобы хоть немного замаскировать вопиющую молодость и восприимчивость «садовника». Не то, чтобы это кого-то сильно обмануло. Но всё это были не его, а доверенные ему тайны и потому Ланц промолчал.
— Ты разъезжаешь на Охте верхом, — начал перечислять Макс, — и это многие видели. То есть на том самом месте, на котором они тaскали своих интеллектуалов-симбионтов. Все конечно понимают, что это ничего не значит, и не ты первая не ты последняя, кого oни туда подсаживают, но инерция сознания-то никуда не девается. Ты относишься к своему другу-кену без высокомерия, хотя формально, он стоит на гораздо более низкой иерархической ступеньке, чем ты и вряд ли способен поддержать много тем для разговора.