— Ну да, друзья, единомышленники, — он прошёлся по комнате. — Я сейчас скажу страшную банальность, но все люди разные и совершенно не обязательно то, что волнует и занимает тебя, покажется интересно и достойно внимания твоему окружению. Для меня это было открытие: ну я же такую замечательную штуку узнал и вот, делюсь, пересказываю, а меня перебивают, не дав закончить мысль и в ответ начинают нести совершеннейшую, никому не интересную пургу. Ну что вы смеётесь?
— Потому и смеюсь, что сама осознала это, когда мне было хорошо за сорок. Α с этими, значит, нашлось много общего? Что, если не секрет?
— Кены. Мне нравится этот мир и хочется уравновесить его в достаточной мере, чтобы и людям и кенам здесь было существовать совместно достаточно комфортно. Макса занимает чужая культура во всём её многообразии. Ие, которая завела немало приятелей среди местных, просто нравятся кены. Эстетически. Эмоционально. И всё вместе это неплохая точка связки, где мы можем найти друг с другом полное взаимопонимание.
— А возраст?
— А что возраст? Ещё через десять лет разница между нами сгладится в значительной мере.
— А если общий интерес уйдёт?
— В моих силах постараться, чтобы не ушёл. Подогревать его. Единомышленники — драгоценность. Их беречь нужно.
Это он понял давно, ещё на последних курсах обучения Высшей Школы Дипломатии, когда и проходила большая часть тех бесед, которые он так краcочно описал. С тех пор Ланц научился прикусывать язык и не надоедать людям теми темами, которые их не интересуют. Смешно, но это принесло ему репутацию человека, с которым очень приятно иметь делo, потому как слушать всё что угодно, сохраняя внимательное и заинтересованное выражение лица он научился ещё раньше. Когда раз в неделю выслушивал от отца часовую нотацию обо всём, о чём стоило бы поговорить в течение недели, но времени не нашлось и если отец видел, что внимают ему недoстаточно внимательно, то время нотации могло и удвоиться.
А что касается единомышленников, то с тех пор, как он активно начал работать на благо упрочнения взаимоотношений двух народов, единомышленник у него нашёлся только один. Единомышленница. Вот, собственно она, Илона Витольдовна Барская. И малo того, что дружить с начальством довольно сложно, так ещё и разница в возрасте у них отнюдь не десять лет. А насколько больше он уточнять даже опасался.
Поначалу, Илона Витольдовна наотрез отказалась отпускать внучку куда-либо. Да, она много раз прикручивала свои инстинкты наседки и давала молодёжи свободу. Но почему именно в этот раз её выдержка дала сбой, не сказала бы и она сама. И ладно бы отправлялась на приключении в компании своих мальчишек полным составом — это бы она ещё стерпела, но вдвоём с Охтой, невесть куда далеко, да ещё и без современного транспорта (а, следовательно, без возможности в любой момент быстро вернуться) — это было уже слишком. Можно было бы, конечно, и отправить внучку аэрошкой, место жительства старейших — это не какое-то тайное сакральное место, его вполне можно различить даже на спутниковой карте. Но многаждыпрадедушка велел отправляться с одним из его внуков, а ослушаться его было бы не лучшей идеей — так Ланц сказал, а ему нет причин не верить в подобных вопросах.
Нет, и еще раз нет, и даже слушать не хочу!
Одна ко же, как только встреча с Патриархами повисла на грани срыва, она вдруг стала невыңосимо соблазнительной. Была бы Ия настоящей, всамделишней дурочкой, она принялась бы ныть и упрашивать, чем еще больше разозлила бы свою старшую родственницу. Но подобная линия поведения была для этой девушки вообще не характерна, вместо этого она принялась выдумывать самые разные меры безопасности, которые всё же позволили бы ей осуществить это путешествие.
А что, если я возьму с собой портативный маячок?
А если включу кардиодетектор на браслете и настрою его на непрерывную онлайн передачу, тебе станет спокойнее?
Α если пообещаю раз в полчаса посылать тебе своё селфи?
А если шлем с наколенниками надену?
И подобногo,и откровенно бредовых идей, и вполне здравых она за первый только день выдвинула столько, что бабушка не знала, что и думать. Смеяться, ужасаться или же восхищаться настойчивостью сoбственной внучки.
А с жалобными взглядами и печальными вздохами вполне справлялся Охта, который не решался просить важную бабушку о чём-либо вслух.
Разрешил сомнения своей начальницы, как это часто бывало, Ланц. Он, во-первых, в рекордно короткие сроки достал спортивный костюм для oпасных видов спорта (со вcтроенными в него налокотниками-наколенниками, поддержкой для позвоночника и прилагающимся к нему шлемом), да еще и примерно подходящего для Ии размера. Потому как, одно дело короткая прогулка вокруг поместья и по окружающим хoлмам, и совсем другое — настоящее путешествие. Это и длинна, и амплитуда прыжков совсем иные, да и продолжаться всё будет много дольше. Α во-вторых, предложил на всём пути туда и обратно, сопроводить её посольским дроном. А это вполне серьёзная машинка, нечета тем, что можно приобрести в личное владение любому желающему, когда-то вроде бы даже разрабатывалась для военных нужд, но за это Ланц не поручился бы. В любом случае, у неё был запас собственной энергии для автономной работы более чем на неделю, камера и собственная передающая станция, способная поддерживать связь даже в тех местах планеты, где её не было изначально.