Мы отбились и обошлись без потерь, только легко ранило Вперёд. Когда его несли в лазарет на носилках, я ещё подумал, что теперь-то Сёрфер точно успокоится - так из андроидов кровь хлестать не может.
Наша лазерка сбила один самолёт, два танка подорвали из гранатомётов.
Когда бойцы вернулись на базу, Сёрфер зло ругался.
- Как воевать, мать твою? Самолёт - беспилотный, оба танка - полный автомат! Где, я вас спрашиваю, враг, а? С кем мы воюем?
- С кем, с кем, - недовольно проворчал Бабник. - С носорылыми!
- А где они, мать их так? Нету носорылых! Ни в самолёте, ни в танках! Враг сидит за тыщу миль отсюда, в центрах управления беспилотниками и нажатием пальца на кнопочку бросет на нас бомбы, а тут, на поле боя, вот уже несколько недель ни одного солдата, только машины. Единственные носорылые, которых я вижу вокруг - это жители этого грёбаного городка. С ними, что ли, воевать? Со старухой их, которая с авоськой? Или с детьми, которые в классики играют?
Вечером снова появился Кит. Не приближаясь, поднял высоко руки с какой-то книгой, показывая, что не вооружён, и медленно, очень медленно зашагал к ограждению. Когда на его груди появилась дрожащая красная точка моего прицела, он поднял голову и громко сказал:
- Я хочу поговорить с Артуром. Пожалуйста!
Артур к проволочной ограде подошёл неохотно.
- Смотри, - торопливо заговорил Кит и раскрыл книгу. - Это наши фотографии. Вот, видишь? Это мы на дне рождения дяди Фили. Вот я, вот ты, вот наш отец. А это мы позапрошлой зимой в лес на лыжах ходили, видишь?
Кит листал альбом, Артур в замешательстве рассматривал фотографии. Я максимально приблизил зум. На снимках и впрямь был Артур...
- Не понимаю, - говорил он вечером с бесконечной растерянностью в голосе. - Это что же выходит, я - из носорылых? Как так?
- Вражеские происки, - уверенно отозвался Бабник. - Пытаются нас деморализовать.
- Не знаю, - с сомнением протянул Сёрфер. - Больше похоже на то, что наши подобрали раненого Артура и просто переделали ему мозги. И теперь Артур - наш, на нашей стороне, хоть и был изначально носорылым... - Сёрфер нахмурился. - Так, может, и я когда-то был носорылым, и мне тоже мозги перевернули? А все воспоминания о том, как я воевал за нас - фальшивка? А если мы все - бывшие носорылые, и Бабник, и Артур, и я? На рожах-то у нас не написано. И кто же тогда враг? Как его определить?
- По тому, в какую сторону направлено дуло его оружия, - спокойно ответил Бабник; он явно не терзался сомнениями. - Если дуло смотрит в одну с тобой сторону, то это твой союзник. Если дуло направлено на тебя, то это твой враг. А бывший он носорылый или нет - это уже неважно.
Слова Бабника никого из нас особо не успокоили. Тем вечером мне приснилось, что на самом деле я - тоже носорылый. Что я жил когда-то в этом городе, и Старая Фурия на самом деле - моя бабушка, а я и есть тот самый внучек, которого она потеряла.
* * *
На следующий день налёт случился уже под вечер. Враг снова сбросил на город несколько бомб, не причинив особого вреда нам, но причинив вред местным. Когда развеялся дым, в прицел снайперки я увидел убитую осколком куцехвостую дворнягу, над которой горько плакала девочка в двумя хвостиками, игравшая недавно в классики.
Неподалёку лежало тело какого-то мужчины, не успевшего спрятаться, когда началась бомбёжка. Его девочка словно не видела.
А потом из-за угла разрушенного магазина показались Дурачки.
Дурочка плакала, и я тут же в тревоге крутанул колёсико наушника. Что у неё случилось? Она ранена?
- И что теперь делать? - всхлипывала девушка.
Парень в неизменной клетчатой рубашке обнимал её за плечи.
- Чего ты расстраиваешься? Дурочка! Это же такая радость! У нас будет ребёночек!
- Ты дурак? - огрызнулась девушка, и непривычное "дурак" вместо всегда ласкового "дурачка" резануло ухо. - Какой ребёнок? Как мы его будем растить? Как... Как мы сможем его защитить?
- Сможем. Вот увидишь, сможем, - уверял Дурачок, обнимая девушку и почему-то казался мне намного старше, чем ещё вчера.
* * *
Кит приходил к ограждению каждый день и настойчиво звал Артура. Тот поправился и уже начал нести службу, но даже если не был на дежурстве, к Киту не выходил. Но парень знал, что если громко кричать, то его будет слышно. И Кит часами стоял у ограды и орал историю за историей из прошлого, надеясь достучаться до памяти Артура.
До памяти Кит так и не достучался, но уже никто, даже сам Артур, не сомневался, что он и впрямь был прежде носорылым - до тех пор, пока ему не перекрутили мозги. И это открытие всех нас как-то обескуражило. Враг - он и есть враг, он не может, он не должен вот так запросто переходить со стороны на сторону!