— Мне близки заповеди Хана, а ошибок Галара я не повторю. Обещаю не повторить! Самой себе, если больше некому, — такое обещание я не нарушу, — печально сказала она своему отражению.
Амаранта крепко перевязала левую руку обрывком простыни. Оружие мага — клинок в рукаве, она захватила с собой, вспомнив, что в библиотеке в столе есть запертые ящики. Бросив последний взгляд на мятый сиреневый полог над кроватью Галара, Моран спустилась на этаж ниже. Взломав замки, она обнаружила свои вещи: замшевую сумку Киндара, трубку, кошель с деньгами и флакон с ядом. Только коробка из-под эльфийского зелья была пуста — наверное, Галар выбросил ее содержимое. Оставив потайной клинок Хранителя на столе, Моран наполнила сумку запасами еды из шкафа и вернулась на первый этаж. Против обыкновения, входная дверь была заперта изнутри, — маг не хотел видеть гостей. А теперь одинокий дом будет долго стоять пустым, терпеливо ожидая нового избранного, который еще не родился…
В подвале на полу светила лампа, а притихший маятник отбрасывал на стену тень в форме перевернутого серпа. Моран опустилась перед Галаром на колени и коснулась его рук, ставших холодными навсегда. Слышат ли мертвые живых? Если и так, то ей нечего сказать. «Мне очень жаль» здесь не подходит. Все совершают ошибки, но не каждая ведет к гибели. В смерти Галара виновата мерзость, что развращает все живое в Эймаре вот уже целое столетие. Она проникает в души как отрава, обещая исполнение желаний и власть: над ближними, над временем, над судьбой. Не каждому под силу бороться с соблазном, и Галар не смог. И зелье забвения было ему не помощник.
Моран пошла вслед за ночным ветерком, но этот путь оказался коротким. Приоткрытый люк, забранный дерном, вывел ее в Галадэн. Пустовали дорожки, не светились окна. Эльфы спали. Спал Мастер, уверенный, что смог уберечь внука от преступления, а Моран — от чудовищного обряда; Фей обвинила мнимую соперницу в своей несчастной любви и тоже заснула в слезах. Никто не подозревал о случившемся: мэтр уединился с полукровкой — так бывало и раньше.
Амаранта закрыла люк изнутри и двинулась дальше, мимо перекрытых боковых проходов и деревянных лестниц. Извилистый подземный коридор привел ее к выходу на свободу. Отодвинув тяжелую щеколду низкой, обитой медью двери, Моран погасила свет. Сирион встретил ее у выхода пряным ароматом расхристанных бурей веток.
Был тот темный час, когда все живое ждет рассвета с нетерпением и страхом, надеясь, что солнце не передумает и вновь покажется на горизонте. Амаранта повернула на восток, туда, куда указал Мастер, предостерегая об опасности. Она обернулась лишь однажды, услышав то ли зов, то ли почувствовав взгляд. Вдали у ограды Галадэна мелькнуло пятно, яркое даже в предрассветных сумерках. Высокая фигура эльфки в знакомом зеленом платье появилась и исчезла, как видение. Под ногами похрустывало — мертвые галадэны, утратив дивный цвет, свернули засохшие лепестки. Их время еще придет. Всего год — и новая весна будет соперничать с небом лазурной глубиной.
Моран шла в Сирион — в самое его сердце, торопясь переступить запретную черту.