А Хан не верил своим глазам. На его лице застыло удивление, и первое время эльф двигался чисто механически. Ханлейта поразило не умение Лиандры обращаться с оружием, о ее опыте он догадался раньше, а ее техника. Широкие взмахи его меча в руке Лиандры предполагали гораздо большую площадь поражения, чем могло дать это оружие; девушка владела всеми видами ударов, и рубящими и диагональными, она применяла их, словно забывая, какой клинок сейчас в ее руке. Это смущало Хана. На каждую атаку эльфа Лиандра отвечала инстинктивно-верной защитой и немедленно нападала сама, каждый раз непредсказуемо и странно. Пару раз она едва не задела Хана коротким уколом в корпус только потому, что он подобного не ожидал. Так не дерутся эрендольские ассасины, у имперских легионеров совсем другой стиль…
Из-под навеса уже не доносилось ни смеха, ни улюлюканья. Кое-кто, покинув насиженное место, передвинулся поближе, а Гервант вышел наружу и наблюдал. Противники размесили двор корчмы в липкую жижу и чудом сохраняли равновесие.
Эльф бил сильнее. И быстрее. Поединок вымотал Лиандру физически и мог бы уже закончиться, если бы она взмолилась о пощаде. Но, неожиданно, Ханлейт поскользнулся и упал, растянувшись в грязи во весь свой рост.
Лиандра остановилась поодаль, непроизвольно выставив левую руку вперед, развернув большой и указательный пальцы, а остальные согнув внутрь ладони. Это был какой-то знак: предупреждение, указание не двигаться или требование сдаваться? Но на эльфа странный жест оказал просто какое-то магическое воздействие.
Хан вскочил, и в его глазах явственно прочиталось бешенство. Не сказав ни слова, он перекинул оружие в левую руку. И если раньше их схватку можно было назвать поединком, то теперь эльф хотел ее убить. О контратаках не могло быть и речи, Лиандра защищалась из последних сил. Она с опозданием отвечала на клинок в левой руке Ханлейта, суетилась и путалась, отражая его атаки все слабее и слабее.
Гервант не вмешивался. Не обращая внимания на дождь, главарь банды внимательно наблюдал за расправой и чего-то ждал.
— Эльф ее прикончит! — не выдержал Лето.
Гервант промолчал.
— Она как-то странно дерется, может, девчонке нужен щит? — спросил Веселик, переживая, что его мечом убьют человека, вроде как за безделицу или от скуки.
— Ей нужен другой меч, — туманно ответил Гервант.
Этот удар Лиандра пропустила. Клинок Хана жестоко резанул ее правую руку от плеча и до локтя, вспоров грубую кожу куртки. Хлынула кровь. В то же мгновение эльфийский меч оказался в руке своего хозяина. Ханлейт направил оба клинке Лиандре в грудь.
— Хватит!
Неизвестно, что остановило Хана от смертельного удара — возглас Герванта или его собственная воля. Не обращая внимания на Лиандру, эльф вернулся под навес, сунул меч Веселику и исчез в коридоре корчмы, хлопнув тяжелой дверью.
Не глядя по сторонам, девушка покинула поле боя тем же путем, что недавно Киндар. Хорошо, что на своих двоих. Догонять ее не стали.
Немедленно седлать вороного и умчаться отсюда, куда глаза глядят! Возвращаясь с заднего двора, Лиандра заметила, как Хан вошел в конюшню. Если повезет, они больше никогда не встретятся!
Лиандра юркнула за ветхую дверь одной из построек и оказалась в старом хлеву. Когда-то здесь держали корову, а теперь валялся хлам и разбитая мебель. Прислонившись к облезлому буфету без дверей и полок, Лиандра ждала. Когда только Хан пойдет обратно в дом, она его увидит. Томительно тянулось время. Рукав куртки набух от дождевой воды и крови. В полутьме было не понять, насколько серьезна рана, но болела она сильно. Душевный подъем развеялся. От недавних усилий противно ныли спина и ноги, усталость наваливалась на тело, как тяжкая болезнь. Лиандре хотелось закрыть глаза и сползти на пол, покрытый прелой соломой. Наверное, она мягкая… Еще чуть-чуть ожидания, и они с Севером будут далеко-далеко…
Она напрасно надеялась — в сарай вошел Ханлейт и плотно закрыл за собой дверь. В попытке стать невидимой, девушка вжалась в рассохшееся дерево.
— Вот ты где.
Лиандра увидела эльфа совсем близко: неровно обрезанные черные волосы, облепившие мокрый лоб, полосы глины на щеках, бурую от грязи одежду. Она и сама выглядела не лучше. Хан был безоружен, но это ничего не значило.
— А сейчас ты заговоришь, — угрожающе сказал он и выругался на незнакомом языке, грубом и выразительном.