Набралось больше двадцати человек, люди скопились у лещовского колодца, все в резиновых сапогах.
— Он что, точно ушел? — спрашивали Вальку.
— Точно. Видел сам.
— Наверно, по левой дороге направился. У его там места на примете.
— А может, на мой пенник? — возразил Лещов.
— Кто его знает, Коча.
Решили разделиться на три партии и идти сразу по трем дорогам, в том числе и на лещовский пенник.
Дождь моросил, не переставая и не усиливаясь. Ветра не было, трава и кусты в лесу были мокрые. Каждая ветка обдавала людей водой. Капли стекали за шиворот, в сапогах тоже быстро захлюпало. Валька вел свою партию все дальше, отошли уже километров семь. Палили из двух ружей, кричали. Прочесывали ельники от тропки до тропки, просматривали полянки и сеновалы.
День быстро шел на убыль. Валька заложил последний патрон и бухнул в мокрое потемневшее небо. Долго слушал. Но выстрел в мокром воздухе прозвучал слабо, везде стояло глухое лесное безветрие, а темнота, казалось, начала наползать еще быстрее.
— Ветролет бы, — вздохнул кто-то.
— Не ветролет, а вертолет! — обозлился Валька.
— Кто тебе его даст?
— А как же! Вот позвоним дома, сразу пошлют из Вологды. Знаешь, как в песне поется: «Молодым дорога, старикам почет».
— Теперя наоборот. Молодым почет, старикам дорога. Вишь ушел, может, верст за тридцать.
Все были расстроены, все промокли до нитки. Устали и проголодались за день немилосердно. Валька первый не выдержал и предложил идти домой.
Все соединились в поле, собирались по одному, по два, злые и мокрые.
— Конешно, ищи его. В болоте Кочей много… — сказал Валька, когда собрались опять у лещовского колодца. Но шутку никто не принял.
Коча было жаль, и ежели он еще не погиб, то требовалось срочно снова идти в лес. Ежели его нет в живых, то надо было сообщать в больницу, в милицию, дочке в Ленинград. И еще чего-то делать. Искать человека. Хоть и мертвого, а искать. Но ведь устали вусмерть и промокли, да и как будешь искать ночью?
Все молчали и почему-то не расходились, никто не хотел первый уйти домой.
— Адрес-то, кто знает, какой? — спросил Валька.
— В Ленинграде-то?
— Может, телеграмму придется посылать.
Адрес у Вальки когда-то был, но как только Коч приехал обратно домой, то он этот адрес выкинул. Валька плюнул. Кто-то посоветовал поискать адрес в доме Коча: где-нибудь в шкапу должен же быть конверт с ленинградским адресом.
— Глядите! — Валька встал. — Иду при свидетелях, может, замок придется ломать.
Замка ломать не пришлось, поскольку его не было, в скобе торчала одна палка, и Валька выбросил ее далеко в крапиву. Он открыл сени, посветил электрическим фонариком дверь и вошел в избу.
Коч еще не успел провести свет, отключенный в то время, когда уезжал к дочке. Валька осветил шкаф со стеклянной дверцей, открыл и начал шарить на полочке. Звякнул стакан, полетела какая-то ложка. И вдруг у Вальки подкосились ноги: с печи, из темноты послышался сильный и долгий всхрап. Стало вновь тихо, но через минуту Валька услышал шорох, кто-то слезал с печки.
— Александр Николаевич, ты? — громко, чтобы подбодрить самого себя, спросил Валька. — Дома, что ли?
— Дома, дома, — отозвался голос Коча.
Вальке хотелось в три колена обматерить Коча, но он сдержался, чтобы узнать, что к чему.
— Ты дома? — снова спросил он.
— Дома. А чево?
— Весь день?
— Весь, — Коч закашлял.
— А вчерась? Ходил ты вчерась по рыжики?
Коч молчал. Никуда он «вчерась» не ходил, он только дошел до прогона, затем спустился к реке, огородами вернулся в деревню и прошел в дом другими воротами. В парадных воротах палка торчала со вчерашнего дня, нетроганая.
— Ну? — ярился Валька. — Будешь отвечать? Коч молчал в темноте.
— Ты где вчера был? — Валька чуть не схватил Коча за ворот. — Ну?
Коч молчал. Потом он как будто пошевелился на лавке. И Валька услышал:
— А я, значит, задними воротами. Кхе-кхе…
— Ну, я припомню тебе! — Валька вылетел из дома как сумасшедший. — В три Коча мать… Где Лещов?
Валька подбежал к дому Лещова. Люди ожидали его.
— Жених стамоногий! — ругал Валька Коча. — Где, говорю, Лещов?
Вальке хотелось скорее увидеть Лещова, чтобы вместе с ним разоблачить Коча перед всеми, осрамить и высмеять в отместку за дождь, мокрые усталые ноги, голод и зря потерянный день.
— Вся деревня! Весь день его ищут, а он на печи поляживает. Ну Коч! Я тебя женю, чертов Кочина! Я вот тебе высватаю, ты у меня еще… Это… где Лещов?
Только сейчас обнаружилось, что Лещова в деревне нет. Он не вернулся из леса, в суматохе никто не заметил этого.