– А что она заслужила? – поинтересовался вампир, постепенно приходя в себя.
– Может, благодарность? – предположила Ирида.
– Да? А ты в курсе, что она сегодня сделала со всей делегацией?
– Да. И что? Годвин и Глория сами напросились. Здесь – без претензий. С Альфонсо чуть сложнее, но он все равно никому не признается, что его скрутила сопливая человеческая девчонка.
– А что он попытается сделать с этой девчонкой? Я и проследить за ним не смогу. Права не имею.
– Зато можешь приставить к ней охрану.
– Уже.
– Тогда приставь еще! Сейчас Юля – наше самое слабое место! Она – все равно человек. И уничтожить ее, похитить, да что угодно – легче легкого. А она спокойно ходит по улицам и рядом с ней только этот Шарль…
– Он – полудракон.
– И что? Судя по всему, он – неполноценный полукровка, иначе не оставался бы в услужении у Альфонсо. Побереги ее! Вы сможете выяснить все ваши отношения… рано или поздно, но для этого надо остаться в живых!
Дома было тихо и спокойно. Я сразу направилась в ванную. Почему-то после выходки Мечислава ужасно хотелось вымыться с ног до головы. С хлоркой!
Теплая вода текла по лицу. Струйки игриво щекотали губы, заползали в уши, дразнились – и с жалобным стоном падали на дно ванны, чтобы через мгновение навсегда исчезнуть в недрах канализации.
Я кое-как вымыла голову, накрутила чалму из полотенца – и взглянула в зеркало.
И тут меня пробрало.
На шее у меня явственно виднелся след вампирских зубов.
Я всхлипнула – и со стоном осела на пол в ванной. Господи, ЗА ЧТО?!
Воспоминания явственно и живо поплыли перед глазами. Я думала, что ничего не помню? Зря. Мозг услужливо выхватывал и предлагал к просмотру вереницу затейливых поз, мое искаженное страстью лицо в большом зеркале, горящие изумрудным пламенем глаза вампира и его тихий голос, нашептывающий мне на ушко непристойности.
Оказывается, я все помню. А кое-что даже слишком хорошо. Например, нас двоих у стены. Или – на диване, или – на столе… кажется, мы только на люстре не успели.
Ничего, в следующий раз наверстаем…
ЧТО?!
Какой, к чертям свинячьим, следующий раз?!
Вот этого я и боялась. Тело сводило от желания только при одном воспоминании. А стоило подумать, что все доступно, вообще ВСЁ – только руку протяни – и становилось еще хуже. Соски затвердели так, что их было видно даже через толстый махровый халат. А внизу живота все было горячо и влажно.
Я беспомощно скрутилась в клубочек на полу – и разревелась.
Ну вот почему мне так не везет?!
Да, Мечислав вчера не оторвал мне голову. А хоть бы и оторвал! Все лучше, чем попасть от него в такую наркотическую зависимость! Я ведь действительно хочу его. Не люблю. Но желаю. Меня тянуло к нему сильнее всякого магнита. А теперь все еще хуже.
Попробовав кусочек – мне хочется еще и еще. И при виде вампира у меня каждый раз будет наступать… не-ет, это даже не ломка. Это – хуже. Наркомана переломает – и организм начнет чиститься. А меня?
Это все равно, что положить перед наркоманом шприц с очищенным героином и ласково погрозить пальчиком: «ты не трогай бяку, хуже будет».
Но наркоман может удержаться.
Я в гораздо более печальном положении. Наркотик из организма выводится. Вампирские печати – только со смертью данного конкретного вампира. И то – кто еще кого переживет. Мне разорванной связи с Даниэлем по самый гроб жизни хватило. Больше я в таких экспериментах не участвую.
Наркоман может как-то изолировать себя от наркотиков. Тут все зависит от его силы воли. Воли у меня хватает, но за наркоманом не будут гоняться и настойчиво предлагать «ну уколись, а?». Если он беден – он просто уже не нужен. Если богат – у него есть возможность изолироваться от наркоты. Охрана, там, смена города, жилья… да чего угодно.
А у меня?
А хвостом об стену и тапочкой накрыться!
Шприцы за наркоманами не бегают. Не прикасаются, не соблазняют, не провоцируют. А Мечислав – будет все это делать. И это, и многое другое, и многое третье, четвертое и десятое, ёлки! Да у меня фантазии не хватит представить – что и как он может делать. В конце концов, он просто живет сексом, дышит им, питается, почти как кровью. Кровью даже меньше.
И я сильно подозреваю, что Мечислав теперь не откажется от полученного куска.
Слишком долго (по его меркам) я отталкивала его. Слишком долго сохраняла пусть видимость, но независимости. Слишком…
Более полугода при том, что нормальные женщины ломались от силы через два-три дня.
Но выбора у меня нет.
Я все равно буду драться за свою свободу. Пусть эфемерную, пусть иллюзорную, но даже этот маленький кусочек я не отдам. Я жить хочу! И хочу жить – хозяйкой своего разума и тела.