Выпив ее душу, я получу доссстаточно сссилы чтобы вссселитьссся в тело одного ребенка. А выпив душу второго – зсссакреплю резсссультат. И мой жрец увезсссет меня отсссюда.
Ссскоро. Очень ссскоро…
Что это?!
Рядом находятссся два оборотня? Я ощущаю их ненависссть. Их яросссть и ссстрах.
Кто привел их сссюда?
Неужели кто-то зссснает обо мне?
Неужели меня сссмогли найти?!
Невозсссможно!
Или всссе-таки…
Что ж. Пусссть подойдут сссюда. Контролировать троих я еще сссмогу. Не было бы больше…
А пока пусссть подойдут сссюда. Они прикроют меня и дадут жрецу время приготовитьссся.
Я никому не позсссволю помешать мне.
Сердце билось глухо и часто. Я сделала шаг вперед. Два. И поняла, что уже могу идти сама, а не просто опираться на двоих моих мужчин.
Перед боем же надо быть честной сама с собой.
Именно двоих. И именно моих мужчин. Шарль – мой брат. А кто Мечислав? А неважно. Все равно он – мой.
Шаг, другой, третий, коридор, лестница, зал…
И я смотрю в безумные от ужаса Настины глаза. И не вижу больше ничего. Совсем ничего. Только безумный ужас – и такую же безумную надежду. И веру. Что мы пришли. А значит – ее спасут. Обязательно спасут. И холодею от страха. Потому что ее спутника не могу даже разглядеть. Он (она?) словно закрыт плотной пеленой из черных клякс. И от одного их вида меня пробирает дрожь омерзения.
Я не знаю, что бы сотворила в следующий миг. Завизжала, как при виде паука-птицееда? Попыталась убежать? Не знаю. Одно дело – следы этого существа. Другое – оно само. Мое самообладание таяло, как мороженое в сорокаградусную жару.
Но раздался холодный и надменный голос Мечислава:
– Вот мы и встретились, тварь.
Когда Мечислав увидел, что оборотни выходят из укрытий, вместо того чтобы снять Жреца парой выстрелов, он все понял. Сразу.
Попались. Все попались. И они, и…
Да, можно выйти через запасной выход. Но… нельзя.
Это его город. Его люди. И…
Пока эта тварь не очень сильна, они еще могут попробовать бороться. А вот когда она вырвется на свободу…
Он верил Юле. И знал – это существо хочет только одного.
Жрать.
И вовсе не собирался сделать своих людей первой пищей для этой твари.
Они переглянулись с Шарлем.
– Уйти? – спросили ало-лиловые глаза.
– Выбора нет. Остаемся, – ответили зеленые.
– А Юля? – Ало-лиловые глаза скользнули вбок, на женщину, которая ничего не замечала, впившись пальцами в стол.
– У нее тоже нет выбора.
– Если она умрет, я тебя…
– Если она умрет – там и без тебя все обойдется…
Мечислав знал – ее гибели сейчас ему не пережить. Слишком много было потрачено сил вчера, слишком мало времени на восстановление…
И смерть была так близко. Совсем рядом. Там, в пустыне, которой не было, он всем телом ощутил ее прикосновение. Сегодня она может и забрать его. Окончательно.
Но страха не было.
Надо было идти.
И вампир сделал первый шаг.
Настю он увидел сразу. А вот ее спутницу…
Вампиры – сами мастера отводить глаза, туманить сознание, наводить и распускать иллюзии, заставлять людей видеть то, чего не существует.
Возможно, поэтому им глаза отвести невозможно. Более старый вампир может затуманить сознание более молодого, но рано или поздно тот сорвется с поводка.
Поэтому Мечислав видел все ясно и отчетливо.
Видел – Досю Блистающую. Весьма растрепанную, без капли косметики и с горящими лихорадочным огнем глазами. И с ножом в руке. Тяжелым охотничьим ножом.
Такой легко рассечет кожу и мышцы, перерубит ребра, и даже не затупится. Хорошая, надежно закаленная сталь. Одного взмаха руки хватит, чтобы вспороть живот беременной женщине.
Мечислав внутренне передернулся. Но голос его был спокоен и тверд.
– Вот мы и встретились, тварь.
Ледяной голос вампира, холодные пальцы в моей руке…
Это как-то отрезвило меня и прояснило голову. И я увидела… Досю?!
Хотя певица была в таком виде, что ее бы и самый неприхотливый клиент не снял. Мешковатые штаны от какого-то спортивного костюма, бесформенная куртка…
Прежним осталось только холодное и высокомерное выражение лица.
– Так это все-таки ты! – выдохнула я. Но мой шепот был заглушен насмешливым голосом Доси.
– Тварь? Неужели? Из нас двоих нечисть и нежить – ты. Это же надо – вампир! Если бы не Господин, я бы в жизни не подумала, что ты – ходячий труп!