— Эдвин, — окрикнул его демон. — Не подставляй Академию под удар. Вы действительно очень слабы. А теперь иди. У меня ОЧЕНЬ много работы…
— Как думаешь, — усмехнулась Азура, когда за Эдвином закрыли дверь. — К кому он побежит?
— К Императору. Он даже местный орден люто ненавидит. А эти для него так и вообще исчадия Преисподней.
— Это хорошо…. Хм. Я притащила ещё одну партию патронов. Больше пока не могу. Выдохлась. Переходы между мирами отнимают много сил.
— Сколько всего получилось?
— По стволам, сколько условились. Патронов только на первое время. Инструктаж Кире и Дену назначила через два часа…
— На первое время — это сколько? — строго спросил Дэм.
— Два ящика полудюймовых…. Слушай! — наконец не выдержала Азура. — Хрупкая девушка на горбу таскает ящики с патронами и тяжёлое оружие, а ты даже спасибо не желаешь сказать!
Дэм улыбнулся. Максимально нежно обнял её за плечи, прижал к себе и шепнул на ушко:
— Азура, милая, огромное тебе спасибо. Без тебя я бы не знал, как выкручиваться. Ты моя спасительница, — потом нежно поцеловал в щёчку, чуть отпрянул и, выждав несколько секунд, продолжил: — Ещё десять ящиков. Ты поняла?
— Проклятье! — вспыхнула она, после чего разговор пошёл в излишне оживлённом ключе. Азура метала молнии и пыталась поколотить брата за бесчувственность, а он отмахивался — старался выжить. Всё-таки, несмотря на то что Азура была на вид хрупкой девушкой, разница в силе между куколкой высшего демона и его полноценной, хорошо развитой версией весьма значительна.
Часть 3
Глава 4
Мир Лхасси. Где-то
Миранда угрюмо сидела на большом валуне и с ненавистью смотрела куда-то в степь…
— Злишься? — подсел к ней Донар.
— Какая же скотина этот демон… — прошипела она. — Ненавижу!
— И не говори, — скривился Донар. — Если бы не эта тухлятина — давно бы прибили…
— Как в его больную голову вообще пришло, что нас нужно ограничивать и лишать силы⁈
— Он демон, а они все скоты, — обнял он её за плечи. — Ничего, как только защита пророчества с него свалится, мы отыграемся по полной программе. И Хель его не спасёт. Разве что в собственном царстве укроет. И то лишь в виде такой же тухлятины, как и она сама.
— Не понимаю, что она в нём нашла?
— Как что? — искренне удивился Донар. — Впервые на эту дохлую сволочь кто-то обратил внимание. Понимаешь — впервые!
— И она сразу уши развесила… — фыркнула Миранда.
— А что ей оставалось? — пожал плечами Донар. — Хоть от неё и разит могильным ужасом, но она же девица…
— Так ей и надо! — раздражённо крикнула Богиня Страсти.
— Ну… это ты зря, — злорадно усмехнулась Донар. — Этот демон теперь никуда не денется. Наша повелительница трупов заглотила наживку. Несколько тысяч лет вынужденного воздержания отольются ему кошкиными слёзками. Ты его морду видела, когда он понял, куда вляпался? И ведь понял же! Хе-хе.
— Не, а что, было на что смотреть?
— Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и он рванёт куда-нибудь прятаться от своего счастья. Хоть в петлю, хоть в омут. И рванул бы. Только сообразил, походу, что всё равно к ней попадёт.
— Ха! Так он что, правда, просто этой дурой пользовался?
— А то! — хохотнул Донар. — Хитрый демон сразу понял, что к чему у старой девы. Только просчитался…
— Вот потеха-то будет… — заулыбалась Миранда. — Ему ведь от неё не сбежать.
— Д-а-а-а… счастьице… даже врагу не пожелал бы с этой тухлятиной ложе делить…
— Сам себя обманул! — радостно вскрикнула уже совсем повеселевшая Миранда.
— А что у него там случилось? Чего ты кисла?
— Ты представляешь. Он выкрутился. Нашёл куда скинуть излишек силы. Только рожу ему всё равно изрядно перекосило.
— Перекосило? — удивлённо переспросил Донар.
— Да от него как от чудовища все шарахаются! Даже его людям не по себе от близости такой страшилы.
— Жаль, что он тухлятине в таком виде не достанется… — сказал Донар.
— Действительно, — хмыкнула Миранда. — А то ведь как классно было бы — чудовище в обнимку с трупом… Красота!
— И не говори, — мечтательно улыбнулся Донар.
Часть 3
Глава 5
Мир Лхасси. Сальдор. Особняк Орбус
Гарди дур Зерин сидел в кресле Гроссмейстера ордена Света мира Лхасси и созерцал перед собой испуганные и перекошенные лица примитивных животных, посмевших именовать себя братьями ордена. В нём боролись смешанные чувства. С одной стороны, чувство отвращения и стыда за то, что таким благородным именем они посмели называть себя… с другой, что эти ничтожества всё-таки смогли сохранить верность делу.