Ладонями зарываюсь в его жесткие волосы, крепче прижимая к себе.
Одним ловким движением он расстегивает бюстгальтер и бросает его на стол, как ненужную вещь. Рукой сжимает грудь, а рот продолжает терзать возбужденный сосок, доводя до исступления.
Выгибаюсь в спине. Стон срывается с губ. Мозг, видимо, ушел отдыхать и возвращаться не хочет. Область лобка скручивает в тугой, пульсирующий узел. Между ног — огонь.
Бессознательно ерзаю на столе. Жду продолжения. Его ладонь обжигает сквозь тонкий шелк трусиков.
Медленно, дразняще он отводит ткань в сторону, и его пальцы касаются моих нежных складочек.
Замираю, прислушиваясь к новым ощущениям. Непривычные, но чертовски приятные.
Осторожно, но уверенно он проскальзывает внутрь, касаясь самой чувствительной точки, лаская ее легкими, дразнящими движениями.
— Ох, — невольно вырывается у меня. Чувствую, как жар заливает лицо.
Артем поднимает глаза. В них горит неистовое желание, одержимость и торжество.
— Нравится, Бэмби? — Его палец усиливает нажим на клитор. Начинает кружить вокруг него, постепенно наращивая силу, доводя до потери рассудка.
— Да… — выдыхаю я, отдаваясь во власть этих восхитительных ощущений.
Низ живота прожигает огнем, болезненно сжимая внутри. Бедра сами собой начинают двигаться в такт его пальцев.
Хочется плакать и умолять его не прекращать эту мучительную и одновременно сладостную пытку… Ярчайшая вспышка ослепляет сознание. Соски напрягаются. Закрываю глаза. Улетаю…
Парю в космосе, рассыпаясь яркими искрами. Пульс барабанит в ушах. Тело бьет дрожь сладостной агонии.
Ощущаю губы Артема возле виска.
— Молодец, Бэмби! Красиво кончаешь. Сам едва не взорвался.
Вздрагиваю. Встречаюсь с бездной его темных глаз. Щеки пылают.
— Малыш, урок продолжается, — хриплым голосом продолжает Артем. — Раздень меня.
Смотрю на него в полном недоумении.
Он берет мои руки и кладет на свою белоснежную рубашку.
Ждет.
Я нервно сглатываю и дрожащими пальцами начинаю расстегивать гладкие пуговицы одну за другой, обнажая по-мужски красивое тело.
Он не сводит с меня глаз. Я продолжаю…
Передо мной открывается вид на его крепкую, рельефную, гладкую грудь. От шеи к груди тянется татуировка в виде двух хищных драконов, держащих в когтях пентаграмму.
Осторожно касаюсь пальцами его теплой, твердой кожи.
— Сними рубашку, — командует он.
Покорно выполняю приказ, жадно пожирая глазами его мускулистое тело, медленно опуская взгляд к линии брюк.
— Дальше, — продолжает он, не давая мне передышки.
Поднимаю взгляд. Он ждет. Моя неловкость достигает предела.
Прикусываю нижнюю губу и неуверенно касаюсь бляшки ремня.
Расстегиваю.
Дрожащей рукой тяну за молнию брюк, понимая, что дальше пойти не могу. Это рубеж.
— Давай, Бэмби!
Я отрицательно качаю головой.
Он наваливается на меня сверху, прижимая к столу. Хватает за руку, засовывает к себе в штаны, заставляя обхватить его твердый, налившийся кровью член.
Пытаюсь выдернуть ладонь, но он не позволяет, крепко удерживая ее. Двигает моей рукой, задавая жесткий и властный ритм.
Бессильно уступаю… повторяю за ним.
Артем накрывает мои губы своими, жадно целуя. Ритм движений нарастает, становясь все более резким и бешеным.
Он убирает ладонь.
Мои пальцы продолжают скользить по его каменной плоти.
Рык вырывается из его глотки прямо в мои полураскрытые губы.
Чувствую, как по кончикам пальцев стекают теплые, липкие струйки, вызывая дрожь от неожиданности.
Артем тяжело дышит, отпускает мои губы. Улыбается.
— Занятие окончено, Бэмби. Справилась на отлично!
Я вынимаю ладонь из его брюк. Она вся испачкана белой, вязкой субстанцией.