— Добрый день, администратор «Tomorrow» Алиса. Чем могу помочь?
— День добрый! Мне нужен люксовый коттедж на завтра к 19:00. Шампанское, цветы, фуршетные закуски.
— Разумеется. Один как раз свободен. На чье имя бронировать?
— Артем Дьявольский.
Небольшая пауза.
— Вы наш VIP-клиент, предоплата не требуется.
Усмехаюсь. Еще бы!
— Алиса, я планирую снять весь ваш комплекс на двенадцатое и тринадцатое августа. Свадьба. Прошу вас, организуйте все так, чтобы на территории не было ни единой посторонней души.
Тишина. Кажется, я слегка озадачил девицу.
Ироничная усмешка трогает губы.
— Простите, но на эти даты назначены две свадьбы и забронированы несколько коттеджей.
— Нужно отменить, — обрываю я ее.
Гнетущее молчание.
— Простите, я не думаю, что…
— Алиса, вам и не нужно думать. Нужно исполнять. Передайте мою просьбу Антону Юрьевичу… Впрочем, лучше я сам.
Сбрасываю вызов и нахожу нужный контакт. Гудки…
— Привет, Демоненок, — раздается на том конце трубки веселый, хриплый баритон Демина.
— Дядя Дема, ну сколько можно? Я давно уже не ребенок, — с усмешкой произношу я.
Он заливается раскатистым смехом.
Демин Антон Юрьевич. Для братвы — Палач. В детстве я был уверен, что Демин — это имя, поэтому всегда звал его дядя Дема. Он лишь улыбался в ответ и не возражал.
— Ты для меня навсегда останешься Демоненком. Сыном своего отца. Едва научился ходить, а уже таскался за нами на все наши разборки… где настоящий ад и детям не место, — его голос вмиг становится грустным, надломленным.
Я понимаю причину. Тогда всем пришлось пройти через горнило ада. Мы с трудом пережили эту мерзкую историю с моим похищением.
Невольно касаюсь шрамов на шее, искусно скрытых татуировкой. Спина начинает гореть, словно это произошло вчера.
Было неспокойное время. Отец, дядя Дема и Гром неплохо поднялись. Деньги потекли к ним рекой, но их необходимо было прятать. Отец и Демин разработали сложную, но действенную схему: на отце — «чистая» собственность, «грязные» и «отмытые» деньги — на Демине, безопасность — на Громове. Подкопаться было практически невозможно, но зло никогда не дремлет.
В криминальном мире, где крутятся большие деньги и идет борьба за власть, каждый норовит урвать свой кусок.
«Конкуренты» отца решили, что имеют на это полное право. Получить то, к чему не причастны, но кормиться за счет чужого кармана — что может быть заманчивее?
Да, амбиции — дьявольски коварная вещь.
Договориться по понятиям не получилось, поэтому был выбран другой, более действенный способ — запугать, сломить, уничтожить.
По дороге в школу на автомобиль, в котором я ехал с охранником, было совершено дерзкое, хорошо спланированное нападение. Дядю Гошу хладнокровно убили у меня на глазах.
Его взгляд, полный ужаса и предсмертной агонии, до сих пор стоит перед глазами. На последнем издыхании он прохрипел, захлебываясь кровью: «Тема, беги!»
Но меня схватили, спрятали, затолкав в сырой, промозглый подвал в каком-то заброшенном доме в лесной глуши. Сколько времени я там провел, сказать сложно. Мне казалось — целую вечность.
Когда меня вновь вытащили на свет божий, я увидел отца. Он сидел, привязанный к стулу грубыми веревками. Лицо изуродовано до неузнаваемости.
Бандиты жаждали денег, но он не мог им их дать… Он не знал, где они спрятаны, только Демин.
В тот день я впервые увидел его таким сломленным, таким отчаявшимся.
На его глазах надо мной издевались: тушили о спину окурки, полосовали ножом шею, грудь.
Они упивались его агонией и бессилием. Я медленно угасал, умирая физически, а отец — от мучительного, леденящего душу отчаяния.
Потом ворвались Гром, дядя Дема и бригада братвы. Что было дальше, я уже помню смутно. Отец укутал меня в свою куртку и помчался в больницу. Несколько дней врачи отчаянно боролись за мою жизнь.
Шрамы остались как вечное напоминание о том, что нужно всегда быть начеку. Возвращаюсь в реальность. Прочищаю горло и говорю: