— Восемь. По дороге в школу на машину, в которой я ехал, напали. Охранника хладнокровно застрелили у меня на глазах, а меня похитили. Закрыли в подвале. Там я провел два дня. Давали только воду… А когда вытащили, у них был мой отец. Связанный и избитый… Они хотели деньги, к которым у отца не было доступа. Другие варианты откупа их не интересовали. Эти отморозки решили, что он им врет, поэтому прибегли к более извращенным мерам: истязать меня на глазах у отца. Тушили окурки и полосовали ножом, чтобы я сдох от потери крови и болевого шока… — Артем дергает плечами, словно вновь ощущает прежнюю боль. — Я понимал, что он им ничего не скажет, и нам обоим конец. Отец, конечно же, пытался выторговать мою жизнь в обмен на свою… Не знаю зачем? Все было понятно — дорога нам в один путь… Но нас спасли. Ворвались папины «компаньоны» и освободили нас.
Он умолкает. Лицо немного смягчается. Морщинка между бровей становится меньше.
— Тема, а твоя мама? Где она? — осторожно спрашиваю я.
— Мать бросила меня, когда я был младенцем. Не нужен я ей стал, — ядовито выплевывает он.
— Прости… В голове не укладывается, — растерянно отвечаю я. — Почему?
— Она работала моделью: подиумы, показы, другие страны… Но знакомство с отцом и внезапная беременность перечеркнули карьеру и привычный уклад. Отец был против, чтобы его женщина выставляла себя напоказ перед другими, настаивал на уходе из профессии. Но мать решила иначе… Она родила меня и ушла от отца, заявив, что не готова к совместной жизни на таких условиях. Карьера модели для нее слишком важна. Поэтому она отказалась от нас в пользу профессии, — он делает паузу. — Отец отпустил ее и навсегда вычеркнул из нашей жизни.
— Она не пыталась с тобой увидеться? Может, это была послеродовая депрессия, а потом она все осознала и раскаивалась в содеянном? — не унимаюсь я, с трудом веря, что из-за амбиций, и работы можно бросить своего малыша.
Дьявол переводит взгляд на меня и горько усмехается.
— Пыталась, Бэмби, но мне неинтересны ее оправдания. Я никогда не прощаю предательство, и ее запоздалые раскаяния мне не нужны.
— Тема, она твоя мать… И иногда людям нужно дать шанс для искупления ошибок.
— Нет! Люди не меняются! — его взгляд словно лезвие.
Неожиданно за спиной раздаются шаги. Охрана моментально оказывается рядом с нами.
Навстречу неторопливо движется мужчина в черных джинсах и простой футболке. Блондин, чуть за пятьдесят, пронзительный взгляд серых, слегка раскосых глаз, волевое квадратное лицо с прямым носом и тонкими, плотно сжатыми губами. Но взгляд цепляет другое — глубокий, уродливый шрам, змеей проползающий от виска к уголку губ по правой стороне лица. Крепкий, с намеком на небольшой живот, но это не портит его брутальный вид. Он шел вальяжно и по-хозяйски, засунув руки в карманы брюк.
Я перевожу взгляд на Артема.
Он улыбается уголками губ и делает шаг навстречу, небрежно бросив охране:
— Все в порядке.
Я немного расслабляюсь.
— Демон… Артем Михайлович, рад видеть, — в глазах мужчины лукавая усмешка.
— Взаимно, Антон Юрьевич, — произносит Артем.
Мужчины тепло обнимаются, и я понимаю, что их связывает не работа и не бизнес-отношения, несмотря на официальность обращения, а что-то личное и глубокое.
Мужчина переводит взгляд на меня, оценивающе пробежав с головы до ног. От этого взгляда по спине пробегает легкий холодок. От всей его сущности веет угрозой, властью и силой.
— Элинар, познакомься, это близкий друг семьи, Антон Юрьевич, и владелец этого места, — тепло звучит голос Дьявола.
— Очень приятно, — машинально отвечаю я.
— Твоя невеста? — насмешливо спрашивает он.
— Да.
— Одобряю! Красивая, — тем же тоном продолжает мужчина.
Чувствую неловкость, щеки горят. Ощущаю себя товаром на выставке. Нервно сжимаю пальцы за спиной и улыбаюсь.
— Я так понимаю, благословение я получил? — колко спрашивает Дьявол.
— Да. Я, как крестный отец, должен тоже внести свою лепту, — едко отвечает он. — Когда Миша приедет, сказал?