— Он твой отец, и ты видишь его любящим и заботливым, но Азат подлый и лживый до мозга костей. Кичится семейными ценностями, но на деле циник и лицемер. Его интрижкам и любовницам нет счета. В делах он действует по такому же принципу…
— Ой, да ладно! Можно подумать, ты безгрешен и подобного себе не позволяешь, — огрызаюсь я, откидываюсь на подушку и тяну на себя одеяло, прикрывая обнаженное тело.
Артем резко переворачивается и прижимает меня своим весом к кровати. Сдавливает рукой подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.
— Нет. Я не безгрешен, Эли. Но во всех своих отношениях я всегда оставался верен партнеру. Это табу, — язвительно выплевывает он. В глазах непоколебимая твердость.
Я пасую. Молчу, чувствуя стыд.
— Признаюсь, я порядком удивлен, что он затеял развод из-за… этой особы, — смягчившись, продолжает он.
— Ты знаешь, кто она? — любопытство берет верх.
— Да.
— Кто?
— Эли, зачем тебе это? Я запрещаю тебе вмешиваться в эти мерзкие игры. Твой отец взрослый мужик и сам разберется. Это его решение.
— Я и не собираюсь… Просто хочу знать!
— Нет, Эли! — отрезает он и рывком поднимается с кровати.
Я натягиваю одеяло до самой шеи. Взгляд скользит по крепкому телу Артема, любуясь его широкой спиной, перекатывающимися мышцами при каждом его движении.
Взгляд цепляется за шрамы от мелких ожогов вдоль позвоночника и в области лопаток, образующих рваные круги.
Боль сдавливает грудную клетку. Как он это все пережил?
Не удержавшись, спускаю взгляд ниже, на твердые ягодицы, и замираю, восхищаясь потрясающим зрелищем. Артем поднимает боксеры и уходит в соседнюю комнату.
Спустя пару минут он возвращается в трусах и с полотенцем в руках. Подходит ко мне, резко сдергивает одеяло, стирает остатки засохшей спермы с моего живота.
Я краснею. Его взгляд снова меняется. Буря гнева стихает, в нем вновь мерцает огонь вожделения.
Пользуясь моментом женской победы, дразняще приподнимаю округлые бедра.
Его сильные пальцы крепко сжимают влажное полотенце, все еще хранящее тепло, и мягко скользят от живота к бедрам.
Я развожу ноги шире.
Его взгляд наполняется неистовым пламенем. Рык срывается с его губ:
— Не дразни, Бэмби! Моя выдержка и так на пределе… — хриплым голосом произносит Артем. — Идем обедать.
Я улыбаюсь и поднимаюсь с кровати, лукаво бросая:
— Хорошо. Как скажешь.
— Ведьма! — отзывается он. Поднимает с пола футболку и джинсы, натягивает на себя.
Мы спускаемся вниз, проходя через просторный зал в холодных стальных тонах, окруженный по периметру светодиодными настенными бра, формы которых напоминают печатные буквы «Х».
Несколько панорамных окон и дверь выходят на зеленый хвойный сад и мостик к реке.
В центре комнаты расположен огромный диван молочного цвета. На противоположной от него стене — встроенная плазма и полки с декоративными рамками и кашпо.
Традиционный дровяной камин придает комнате уют и тепло на фоне холодного интерьера.
Одним словом, жилье холостяка.
Переходим в соседнюю комнату. Там оформлено в теплых тонах. Большая столовая.
Огромный овальный стол из светлого массива дерева уже накрыт: столовые приборы на две персоны, салаты, нарезки, ароматные запеченные стейки.
Мягкие кофейные стулья с высокими спинками расставлены по периметру.
— Надеюсь, ты не вегетарианка? — приподняв бровь, лукаво осведомляется он.
— Нет, — широко улыбаюсь. — Это не мое.
Артем усмехается.
В комнату входит миловидная женщина лет пятидесяти. Стройная брюнетка с короткой стрижкой, глаза теплого карего цвета, вокруг которых залегли морщинки, курносый нос, полные губы. Лицо женщины явно чем-то встревожено.
— Артем Михайлович, есть какие-то еще пожелания?
— Татьяна Витальевна, все в порядке, — отзывается он. — Познакомьтесь, моя невеста Элинар Азатовна, будущая хозяйка дома.