— Эли! — настойчиво торопит Артем.
Подхожу к нему, опустив глаза в пол… Не хочу, чтобы он видел слезы, льющиеся по щекам.
Мы выходим из спальни. Я иду впереди, вытираю тыльной стороной ладони лицо, закусываю губу до крови, чтобы не разрыдаться в голос.
Больно. Нечем дышать. Отец предал меня, маму, Арину, заботясь лишь о себе и своих интересах. Артем тоже ловко использовал меня в своих целях.
Дура! Наивная дура! — ругаю себя я.
Да, знаю, что и я виновата, что скрыла от отца сделку с Дьяволом. Хотела как лучше, а получилось как всегда…
— Эли! — гремит за спиной голос Артема.
Я не останавливаюсь. Продолжаю идти. Выхожу во двор…
Чувствую, как меня резко дергают за плечо. Разворот, и в мое лицо впиваются его дьявольские, злые глаза.
— Не смей меня игнорировать, когда я к тебе обращаюсь, — рычит он.
— Ты мне врал! — выкрикиваю я, захлебываясь обидой. — Ты такой же, как и отец!
— Не смей меня с ним сравнивать! — обрывает Артем, хватая за подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза.
— Твой медицинский центр будет для таких же богачей, как элитные коттеджи отца. В чем разница? Вы думаете только о деньгах. А на людей вам плевать!
— Это Азат тебе сказал?
— Да! — едко отвечаю я. — Скажешь, что это ложь?
— Да! Диагностика, лечение и операции в медицинском центре будут предоставляться как на коммерческой, так и на бесплатной основе, по квотам. Все, о чем я тебе говорил, будет воплощено в жизнь… И ты сама в этом сможешь легко убедиться, — уверенно произносит он. Черные глаза проникают в самую душу.
— Не понимаю… Это ты имеешь в виду? — растерянно произношу я.
— Ты получишь медицинское образование и возглавишь его работу.
— Я? — ошарашенно бормочу я. — Я не смогу… Это огромная ответственность.
— Сможешь, — твердо произносит Артем. В его глазах — непоколебимая уверенность.
Шок. Сомнения и обида, посеянные отцом, отступают. Артем мне не врал. Только это сейчас и имеет значение. Сердце радостно ликует, готовое вырваться из груди. Боль отступает…
— Бэмби, я же просил тебя ему ничего не рассказывать… А если бы я не успел? — уже мягче и с беспокойством говорит Артем.
— Я и не собиралась… Он потребовал подписать дарственную на земли… Я отказалась. Вот мне и пришлось все ему рассказать, — горько отвечаю я, чувствуя, как подступают новые слезы.
— Ясно. Ожидаемо… Ладно, поехали, Бэмби, — произносит он, убирая свои крепкие пальцы с моего подбородка.
Злость и напряжение отступают. В глазах Артема появляются тепло и понимание.
Мы идем к черному внедорожнику, садимся в него… Машина срывается с места, оставляя лишь клубы едкого дыма.
Еду в каком-то оцепенении. Конфликт с отцом все еще не отпускает, болезненные мысли разъедают меня изнутри.
— Эли, перестань себя винить. Ты поступила так, как посчитала нужным, — прерывая мои мрачные мысли, произносит Артем. Его большая ладонь мягко сжимает мою руку. Ее тепло согревает заледеневшие пальцы и приносит покой.
— Папа меня никогда не простит, — дрожащим голосом произношу я.
— Простит. Как бы сильно он ни злился. Он тебя любит.
Его уверенность подкупает. Я едва заметно киваю и перевожу взгляд за окно. «Гелендваген» выезжает за черту города.
Интересно, куда он меня везет? Любопытство постепенно одолевает меня.
Через двадцать минут мы въезжаем на территорию картодрома, скрытого от посторонних глаз полосой густых лиственных деревьев.
Огромная территория комплекса включает в себя не только площадку для гонок с трибунами, но и уютную гостиницу, зоны отдыха и небольшое, но очень симпатичное кафе.
Как же я мечтала покататься на картах, но отец был категорически против, считая это опасным и недостойным занятием для леди. И переубедить его не удавалось.
Бросаю взгляд на Артема. Его глаза — словно растопленный горький шоколад, такие же темные и манящие. Я тону в их обволакивающем тепле, забывая обо всем на свете.