Если мы отыграем этот концерт, мы вернёмся в Уэмбертон, и я начну лечение.
Эту фразу я повторял себе всё время, глядя на себя в зеркало. Моё отражение показало, что я сильно исхудал. Лицо перестало быть моим. Это было лицо наркомана. Надо с этим завязывать.
Когда я вернулся обратно к сцене, мне стало легче. Жар спал, боли в голове прекратились. Я взял «Gibson» и надел его на плечо. Петь теперь будет Билл, так как у Стю стал слишком хриплый голос. Когда Билл отправится на перерыв, Джек развлекёт публику своими партиями. Я уже не пел на публике после окончания школы. Мы хеви-металл, а не панк, и мы придерживались этого стиля.
Всё это я помню хорошо, но то, что происходило со мной - помню ещё лучше. Именно тогда я снова увидел своего спасителя (или назовите его Дьявол), но не в «Хард-рок кафе».
Приняв амфетамин, мы вышли на сцену под бурные аплодисменты и свисты. Первой песней был «Riff Raff». Меня осветили прожекторами, когда я играл вступление и тряс головой, подобно Ангусу Янгу. Я чувствовал, как мои длинные волосы лезли в глаза, но я продолжал играть не сбиваясь.
Как только ударили тарелки ударной установки Марка, я спрыгнул с усилителя и начал бегать по сцене, играя риффы и ритм. Билли Уэйн трясся сам, держась за микрофонную стойку. Затем он начал петь, как только мы проиграли проигрыш, а басс и ударные аккомпанировали ему.
- «Ты видишь это по телеку каждый день... Слышишь об этом по радио... Не влажно, но уж точно жарко... В этой Мексике... Полиция пытается внушить мне... И это начало конца!.. Говорят, что это сломает мою жизнь... Поздно ребята!..»
Как ошпаренный я прыгнул и пробежался по сцене, чувствуя, как дурь и морфий сносит мне башню.
- «Отбросы общества!.. А им все смешно!.. Отбросы общества!.. Давай, лопни от смеха!..»
После припева мне предстояло сыграть соло. Тогда прожекторы осветили меня, но не видели, каким я был. А я тогда был больше, чем безбашенный. Дурь и тяжёлый рок пробили во мне кайф. Я наслаждался им. Я играл соло, а Джек не успевал подстроиться. Марк бил по барабанам, словно Фил Радд или Микки Ди (не знаю, кто вам больше нравится). На втором куплете я вызвал у всех бурю аплодисментов. Те, кто пришли просто посидеть, забыли об этом. Они наслаждались шоу. Они, как и мы, кайфовали.
- «Я из тех парней, которые предпочитают помалкивать... Но ты не напрягай меня!.. Стоит мне подняться, как кто-то уже пытается меня пнуть... Унизить меня... Я никогда ни в кого не стреляю... Даже не ношу с собой пистолет!.. Не нарушаю закон... Я просто дурачусь!..»
Снова последовал припев. Я выкобенивался, как мог, но на последней ноте, я упал и спародировал спазм Ангуса Янга. После этого, прыгнув, мы закончили песню. Что творилось со зрителями. Даже три девушки, сидевшие за одним столиком, смеялись и не отрывали взгляда. Если честно, то у меня тогда возникло желание одну из них трахнуть. Весь все бабы кидаются на рок-музыкантов. Вспомните Лемми, битлов, Стоунз или Джима Моррисона.
Я подошёл к Биллу и сказал ему на ухо, перекрикивая гул и просьбы сыграть ещё зрителей, чтобы тот спел «Shot of Love» и посвятил тем бабам, которые не отрывали от нас взгляда.
- Джейк, наш гитарист и мой друг, обратился ко мне с просьбой для трёх присутствующих дам. Они сидят недалеко от нас и наслаждаются нашей музыкой. Она, конечно, не наша, но мы её играем. - В кафе оценили шутку и рассмеялись. - Итак, для этих трёх дам прозвучит композиция наших автралийских друзей.
Эти три дамы завизжали от восторга, когда Марк отбил ритм, а мы вступили.
- «Давай прямо сейчас...», - пропел Билл в микрофон. - «Давай, давай же, да, оу!..»
Тут мы вступили. На равне с Джеком, мы заграли наши партии, а Стю оставался в тени, словно Йен Хилл из «Judas Priest». Билл стал посередине меня и Джека и начал расскачиваться в такт музыки. Затем, когда настала пора петь, он вышел вперёд и держал микрофон у рта. Каждая пропетая строка сопровождалась нашим проигрышем:
- «Давай, милая, прокатись со мной!.. Отведаем двойную порцию экстаза... Вот только выпью чарку воды... И мы будем кувыркаться до восхода солнца!..»
Стю подошёл к микрофону. Джек продолжал играть ритм и расскачиваться. Билл схватил меня за шею и поднёс микрофон к моему рту. Вместе с ним я пропел, глядя на цыпочек, особенно на рыженкую, напоминавшую мне мою первую любовь:
- «И я предупреждаю тебя... Это лучший глоток в твоей жизни!.. И я предупреждаю тебя... Это лучший глоток в твоей жизни!.. Глоток любви... Глоток любви...»
Девочки игриво поморгали и помахали нам, а Билл начал смотреть на посетителей и продолжил петь (только вместо «Rock you», пропел «Fuck you», но никто этого не заметил). Теперь каждая пропетая им строчка сопровождалась партиям соло, исполненных мной.