- Джейкоб! - закричала она и бросилась в объятия, осыпав поцелуями. Я засмеялся и хлопнул её по спине. Затем на пороге возник её муж, обнял нас обоих, и мы неулюже заскокали по полу. Будто танцуя мицву.
- Хватит, ребята! - сказал Джейсон, перестав подпрыгивать от радости. - Мы же все провалимся под крыльцо.
Мы остановились не сразу. Донна не хотела отпускать меня, как и я её. И это было правильно. Это было нужно.
Дети, увидев меня, налетели, как стая волков и залучили меня в объятия. Старший - Майк - ухватился за пояс и повис. Зельда, которой вот-вот стукнет шесть, застеснялась, не узнав меня. Расти - его звали Стивен - повис справа от меня. Я потрепал их по волосам, когда вошёл в дом.
Донна подошла к Зельде и взяла её на руки. Затем подошла ко мне и, улыбнувшись, проговорила:
- Зельда, помнишь дядю Джейка?
Она застенчиво улыбнулась мне, а потом отвернулась.
- Ты так выросла, детка. - Затем глянул на сестру. - Мамины глазки.
- Это же наследственное, дурачок, - улыбнулась Донна.
- Не называй меня дурачком, - пригрозил ей я. - А то как дам.
Донна засмеялась. Я тоже. Я снова впал в четырнадцатилетие, когда моя сестра подарила мне первую гитару. Тогда она тоже назвала меня дурачком, когда я угадывал, что она подарит.
- Повернись к дяде, Зельда.
Она повернулась и протянула ко мне свои маленькие ручки. Мы с сестрой улыбнулись.
- Если вдруг она издаст дикий крик, отдашь обратно. Она давно тебя не видела, поэтому...
Я взял девочку, готовый при первом же вопле сразу вернуть обратно. Но она не заплакала. Зельда посмотрела на меня, протянула ручку и потянула за волосы. А потом засмеялась.
- Привет, дядя Джейк, - проговорила она.
- Привет, золотце, - сказал я. - Для тебя я просто Джейк. Не нужно называть меня «дядей».
Она засмеялась. Затем изумлённо огляделась, потом снова посмотрела на меня - я готов был поклясться, что глаза у неё мамины. Ирландские черты всегда видны.
И снова засмеялась.
Я остался у них на обед. Донна отменно готовила жареную картошку и бекон, который я осилил после куриного крем-супа. Затем мы перешли на небольшой десерт, составляющий из яблочного пирога и кофе.
- Так ты, значит, вернулся? - спросила Донна.
Я кивнул.
- Выступили в Лос-Анджелесе, а потом отчалили обратно в Уэмбертон. Думал, вернусь и найду работу учителя, но во всех школах всё занято, а замещающим учителем работать мне не очень хотелось.
- И как тебе город? - поинтересовался Джейсон.
- Он изменился. Я даже заметил, что здесь строят райончик.
- Так и есть. Лучше бы не строяли. Уничтожают такой вид.
Я отпил кофе.
- Когда женишься? - вдруг спросила сестра, отчего я чуть не подавился кофе.
Что женщины умеют, так это задавать риторические вопросы.
- Донна, такие вопросы не надо задавать, когда человек пьёт.
- Ты до сих пор не нашёл ту, единственную?
- Да и зачем она мне? Мне одному лучше.
- Я помню, как ты сох по одной девушке. Помнишь, из-за которой ты убил её отчима?
- Я его не убивал.
- Ну да, ну да, - Донна сняла очки и протёрла их. - Её Синтия звали?
Я молчал.
- Она хорошенькая. Помню, мы с ней сдружились.
- И почему вы пытаетесь вскрыть шрам? Что ты, что мама, спрашиваете про неё. Мы расстались. Прошло почти шесть лет. Ни звонков, ни приездов, ни эсэмэски. Из «Фейсбука» удалила свою страницу. Всё.
Донна посмотрела на меня, когда я от неё отвернулся.
- Я слышала, что она устроилась журналисткой, здесь, в Уэмбертоне. Она бросила колледж ради одного парня, с которым разошлась. А у вас всё было круто, верно?
- Да, - подтвердил я, - круче не бывает.
Она кивнула:
- Первая любовь. С ней ничто не сравнится. Вы так хорошо танцевали свинг. Верно?
- Да, - согласился я, думая об Элмсвуде, комнате 14, где у нас завязались романтические отношения и первый секс. И об обещании, которое я дал Донне, что не заделаю Синтии ребёнка. И о наших планах, которым не суждено было сбыться. - Да, именно так.
Дети вбежали в нашу комнату. Майк налетел на меня и взял за руку. Зельда потянулась к Донне. Она взяла её на руки и подержала, пока моя племянница не потянулась ко мне.Кончилось тем, что она не слезала с моих рук большую часть дня, пока наконец не заснула. Увидев это, Джейсон освободил меня от бремени.
- Я потрясена, - удивилась Донна, когда мы вдвоём вышли на крыльцо покурить. - Ей никто никогда так не нравился.