— Ты нашел того, кто стрелял? — спросил ташиец. — Ты убил лазутчика?
— Я не понимаю твою речь, — неожиданно заговорил парень на паларском тихим уверенным голосом.
Гвардеец крепче сжал кинсо, опасаясь ослабить руку из-за удивления. Как это возможно? Где он взял костюм, клинки? Неужели…
— Ты не служишь Солнцеподобному? — На ломаном паларском прошептал вопрос ташиец.
В ответ парень только развел клинки, принимая незнакомую стойку. Свет чадящих факелов упал на его запястья. Паларец! Мастер храма! Такой молодой — а уже мастер! И сражается он именно кинсо. Это видно по тому, как привычно он отводит назад дайши, как перекрывает любой возможный удар своим уналом. Незнакомая, но бесподобная защита!
— Я давно хотел попробовать сразиться с кем-то, кто владеет тем же оружием, что и я, — почти прошептал этот странный человек, глядя на гвардейца своими холодными, оценивающими каждое движение, глазами. — Мне придется сдерживаться, ведь ты слабее меня. Но прошу, покажи мне свое искусство. Я много слышал о мастерстве восточных воинов, но не имел возможности это проверить. Хозяина этих вещей, — он коротко повел уналом, — пришлось убить быстро.
— Ты самонадеян, жрец. Не знаю, как ты одолел того, чье тело ограбил после смерти. Но мне уже приходилось проливать кровь мастеров. В том числе и того старика, что ты оттащил в сторону. Специально просил приставить меня к этому храму, чтобы сразиться с его мастерами.
— Ты ошибся. Я не жрец. Но я благодарен богам за возможность отомстить убийце своего учителя.
Гвардеец едва успел уклониться от летящего к нему дайши. Правая рука с трудом успела блокировать унал. Ташиец отскочил. Откуда в парне такая скорость? Миг назад он стоял и разговаривал — а сейчас уже наносит удар. Если б не рефлексы — воин даже не заметил бы своей смерти. Он старательно сосредоточился на битве. Теперь мальчишка не казался самоуверенным. Сталь сверкала со всех сторон, вынуждая гвардейца отскакивать, изгибаться, блокировать. Ему еще ни разу не представилось шанса для атаки. Даже отточенная до совершенства техника защиты сейчас трещала по швам. Этот молодой мастер был быстрее его, сильнее его, не смотря на всю разницу в комплекции. И с ужасом ташиец понимал, что парень действительно сдерживает себя. Он десятки раз уже мог его прикончить, но специально затягивал бой. Что за монстра воспитали паларцы?! Мастер замедлился. Устал? Гвардеец поспешил воспользоваться шансом. Дайши нацелился в голову, а унал в это время… Правая рука парня легко отвела унал от живота, а левой он блокировал отвлекающий удар в лицо. Ташиец отпрыгнул. Нет, этот человек не устал, он просто еще снизил свою скорость, давая ему возможность для атаки. А вот он устал. Бой длился всего несколько минут, но был таким напряженным, что гвардеец тяжело хватал ртом воздух.
— Дайши отвлекает — унал нападает, — проговорил паларец, давая воину желанные секунды передышки. — Знакомый прием. Но мы со старым мастером нашли несколько изъянов. На обычной, человеческой, скорости их не заметно, а вот на моей…
Парень улыбнулся, демонстрируя острые белые клыки. Ташиец вздрогнул. Руки. Только сейчас он рассмотрел острые когти. А эти глаза… Как он сразу не понял! Эти признаки ведь с детства знакомы любому жителю Таш!
— Нет! — задохнулся стоном гвардеец. Ослабевшие ладони выпустили клинки. — НЕТ!
Дарий удивленно наблюдал, как могучий имперец, бросив оружие, упал перед ним на колени. Из его глаз катились слезы, а на лице было написано такое отчаяние, что, даже раненое смертью дорогих людей, сердце оборотня дрогнуло. Гвардеец что-то бессвязно лепетал на своем языке. Сейчас Дарий как никогда злился на антимагический купол, не позволяющий ему прочитать, что именно привело воина в такое состояние.
— Объяснись, — холодно потребовал громовой волк, стоя над сдавшимся врагом.
— Господин, мы не знали. Нам сказали, что твой род пресекся. Мы были в отчаянии! Сможешь ли ты простить мой народ? Сможешь ли прийти в Таш? Мы так ждали, так надеялись. Но люди умирают от голода, пустыня поглощает наши города. Узнай о тебе, Император никогда бы не приказал воевать с Паларом! Ты нужен нам!
— Не совсем понимаю, о чем ты, ташиец, говоришь. — Вложил мечи в ножны Дарий. — Но в последнее время я стал слишком многим нужен. И в последнюю очередь меня беспокоит судьба твоей родины.