Ливень припустил сильнее. Он лил и лил, как будто. хотел смыть всю боль, которую люди причиняют друг другу. Вдобавок ударил гром. Лишь небольшое количество жителей Донецка искренне боялись его, остальные были ему рады. Они по - настоящему устали от страшной июльской жары. Некоторые маленькие дети выходили под дождь и танцевали на радостях под ним. Родители с воплями о том, что они могут заболеть загоняли их домой. Кто слушался сразу, а кто пытался убежать и они гонялись за ними, что вызывало у ребят полный восторг. В итоге, они все были загнаны по домам.
Когда ливень закончился, повеяло свежим воздухом. На сей счастливой ноте закончился день, хотя он был таким не для всех.
10 глава Переезд
Похороны Тамила запомнила плохо. События происходили как в тумане.
Она позвонила сыну и дочери Клары Фокиничны и сообщила о её смерти. Их звали Генрих и Иветта. Они поохали, поахали, приехали и стали организовывать похороны.
У женщины внутри всё как будто умерло. Хотя она и не была ни её матерью, ни бабушкой, а впечатление было такое будто умер её самый близкий человек. Поначалу ей было ужасно больно, затем боль притупилась, а на душе осталась пустота. Холодная, ледяная пустота. Больше ничего, лишь один холод внутри. Самое страшное, что совсем ничего нельзя было исправить. Ничего. Какое это страшное слово, если вдуматься, если разобраться. К сожалению, бывают такие случаи в жизни, когда ничего невозможно изменить. Смерть старухи как раз была одним из таких.
На похоронах Тамила была как будто во сне. Она вполуха слушала, как священник отпевал Клавдию Фокиничну. Она целиком и полностью ушла в себя. Только лишь вспоминала старуху, как отыскала на столбе её объявление о сдаче квартиры, как поселилась там, плохие и хорошие моменты в их отношениях, которые, как известно, бывают у всех. Она не верила, что их больше не будет никогда. Никогда.
Потом были поминки. Иветта и Генрих рассказывали какая их мать была хорошая, остальные присутствующие тоже неплохо отзывались о ней. Только лишь молодая женщина молчала, погружённая в свои невесёлые мысли и воспоминания. У неё на сердце лежал тяжёлый камень и ей вовсе ни с кем не хотелось говорить. Она знала, что раз Клара Фокинична умерла, то теперь ей надо будет искать новое жильё. Возвращаться домой ей нисколечко не хотелось из - за тяжёлых отношений с Анжелой Валентиновной. На то, чтобы найти новую квартиру тоже нужно время. Разве что переехать жить к Карпу, но он не приглашал Тамилу жить к себе. Хотя теперь придётся попробовать обратиться к нему. У неё всё равно не было другого выхода. Ладно, из любого положения можно найти выход, лишь бы сама была жива и здорова.
За судьбу кошки Лаповны она не беспокоилась. Женщина надеялась, что Иветта и Генрих возьмут её к себе, а даже если она не нужна им, то они пристроят её в хорошие руки. Не совсем же они изверги.
Она позвонила Карпу и попросила
- Ты знаешь, милый, моя квартирная хозяйка умерла. Теперь мне негде жить. То есть, жильё у меня имеется, но в силу моей страшной ошибки в прошлом я не могу туда вернуться. Я могу, но лучше не возвращаться. Это семейные дела. Я могу рассказать тебе об этом, но давай попозже. Я могу хотя бы временно пожить у тебя?
- Переезжай ко мне, хоть и насовсем, - весело откликнулся он по телефону. - Мы с тобой знакомы полгода, встречаемся целых три месяца. Отчего бы и нет? Что тут такого? Давай попробуем пожить вместе. Другие живут и у них как - то получается. Авось и у нас выйдет. Когда надо приехать забрать твои вещи? Насчёт твоего прошлого я ничего не заставляю рассказывать тебя. Расскажешь, когда посчитаешь нужным. Можешь хоть и вообще ничего никогда не рассказывать, если тебе совсем не хочется этого. Знай, что сам я не привык копаться в человеческой душе и выспрашивать какую - то информацию, если человеку совершенно ничего не хочется рассказывать, тем более, любимой женщине.
- Я решилась поведать тебе, что случилось три года назад, когда ты приедешь за моими вещами. Новые хозяева сказали мне освободить квартиру как можно скорее. Это дети Клары Фокиничны Генрих и Иветта. Сказал именно он. Её тогда в квартире не было.
- Договорились, моя золотая, расскажешь, когда захочешь. До свиданья. У меня работа.
На этом влюблённые распрощались.
Она вспомнила, как был недоволен Генрих, когда сегодня явился в квартиру, что она до сих пор ещё находится здесь, какое у него было надменное высокомерное лицо, его недобрый прищур стальных серых глаз. Сам он был очень высокого роста под два метра, у него был огромный орлиный нос. Он был с проседью, одет в костюм серого цвета. Немолодой мужчина вошёл в квартиру своей покойной матери вальяжной походкой и усмехнулся. Ему, в самом деле, было некуда спешить. Теперь она принадлежала ему и его сестре.