Люди Елина нашли нас уже к вечеру. Они забрали тела своих товарищей, которые тоже погибли в этой деревне, провели осмотр местности, помогли с уликами, перебинтовали раненых. Я прекрасно знал, что надо будет вернуться в деревню и все там проверить, может быть найти что-то важное. Но я не мог себя заставить пойти туда, никто не мог. Вик решил сам сделать это, оставив нас отдыхать в лесу. Ри вызвался помочь ему.
Потом мы направились в штаб капитана Елина. Вик предоставил ему полный отчет о произошедшем. Оказалось, что ложная информация о встрече в деревне должна была дойти только до ифритов, она случайно попала к Елину. Его люди погибли просто так, из-за ошибки какого-то человека. Это ведь тоже тяжело принять. Все тела мы оставили в штабе. Надо было оповестить родственников погибших и доставить им то, что осталось. Все это Елин взял на себя. Эл не хотела отдавать им Кату, но сделать мы ничего не могли. Вик сказал, что так полагается.
Хуже стало, когда на рассвете следующего дня мы вернулись в лагерь. На порог нас выбежала встречать Тея, а вместе с ней пришел Ис, его сестра и еще пару человек.
— Марк! Эл! — Тея с разбега обняла их обоих за шеи. — Я так за вас переживала.
Она оглядела всех нас, потом посмотрела отдельно на каждого. Где-то в глубине сознания, наверное, она понимала, что хватает одного. Пересчитав вошедших по третьему кругу, девушка нахмурилась.
— А где Ката?
Эл ничего ей не ответила, не смогла. Девушка просто аккуратно убрала ее руку со своей шеи и пошла куда-то вглубь лагеря. Тея с мольбой во взгляде посмотрела на Вика.
— Она погибла, — коротко сказал Вик.
В толпе собравшихся наступила тишина. Тея не плакала, она просто отказывалась верить в услышанное.
— Прости, — прошептал Марк. — Я не смог ее уберечь.
Спустя несколько дней после нашего возвращения было решено устроить похороны. Все собрались на главной площади, чтобы попрощаться с Катой. У ифритов не было принято долго грустить о тех, кто уже ушел. Каждый нес боль от утраты в своем сердце, но почти никогда не делился этой болью с теми, кто тебя окружает. Просто потому, что тут важно было выжить. Любое огорчение, переживание может вывести тебя из душевного равновесия. И тогда, будучи на очередной миссии, ты допустишь ошибку, которая может стоит тебе и твоим товарищам жизней. Нельзя было долго горевать.
В центре, на помосте, поставили фотографию погибшей девушки. Вокруг помоста стояли люди с зажженными свечами. Тут был абсолютно весь лагерь. Пришли даже те, кто почти не общался с Катой. Но горе, какое бы оно не было, остается горем. Потерять кого-то из своих для ифритов все равно что потерять члена семи. Каждый из присутствующих походил ближе к помосту, отделяясь от толпы, ставил свечу рядом с фотографией, а затем тихо нашептывал пару слов погибшей, словно обращаясь к ней в последний раз. Никто не слышал, что именно ты говоришь, так и было задумано. Только ты наедине со своим горем. Но когда твои слова закончатся, когда тебя начнут душить слезы, то ты обернешься назад и увидишь, что тебя окружают люди, которые грустят так же, как и ты. И эти люди поддержат тебя, если вдруг ты дашь волю слезам, они обнимут тебя, похлопают по плечу, а затем скажут: «я понимаю». И тебе будет уже не так одиноко. Рана в твоем сердце станет чуть меньше.
***
Я постучался в дверь Эл, но ответа не последовало. Марк сказал, что дверь, скорее всего, будет открыта. И все же я хотел постучать, так было бы правильно. Из крохотного дверного проема не было видно даже луча света. По всей видимости, она сидела в кромешной темноте.
Я медленно приоткрыл дверь, и луч заходящего солнца скользнул в комнату. Внутри послышалось ленивое шуршание.
— Эл, я зайду на пару минут, — предупредил я с порога.
В комнате было хоть глаз выколи. Шторы плотно задернуты, любые источники света устранены. Мои глаза еще не привыкли к темноте, и мне показалось, что я вижу силуэт девушки на кровати. Закрыв за собой дверь, я стал продвигаться наощупь. Пару раз обо что-то споткнулся, но со стороны кровати все равно не было никакой реакции. Тогда я нашел ночник, висящий на стене, и включил его.
Комната была в сущем беспорядке. Немногочисленные вещи раскиданы по полу, кровать будто выпотрошили, грязные тарелки сгружены на подоконнике. Я вспомнил, что Эл не ходила в столовую все эти дни, поэтому Марк или Тея приносили ей еду прямо в дом. Отсюда и грязная посуда. Сама девушка сидела на кровати, подобрав к себе колени и обхватив их руками. Она смотрела на меня исподлобья. Грязные растрепанные волосы закрывали все остальное лицо, виднелись только глаза.